Последние три года показали, что традиционная русофобия в Европе, казалось бы, канувшая в лету, никуда не делась. Бывают случаи травли, дискриминации по этническому признаку, но даже в большей степени многих наших соотечественников беспокоят всесилие ювенальной юстиции, насаждение «сексуального просвещения» в школах.  Всё это заставляет всерьёз  задуматься о возвращении на родину.

Сегодня общественные организации и эксперты, занимающиеся помощью в переселении соотечественников, обращают внимание на удивительный факт: из стран ЕС, США, Канады возвращаются люди, которых их родители вывезли за рубеж ещё детьми в далёкие 90-е годы. Не по своей воле лишившись родины, они переезжают в Российскую Федерацию даже в том случае, если уехали из другой бывшей советской республики: Казахской, Украинской, Молдавской, Эстонской и других. Больше всего переселенцев приезжает из Германии, что не удивительно: в этой стране по разным оценкам проживает около 6 млн русскоязычных граждан.

Увеличение потока иммигрантов из Германии отражает и статистика Госпрограммы содействия добровольному переселению соотечественников. Если в 2022 году в ней вообще не фигурировал процент переселенцев из Германии, то в IV квартале 2024 года таких уже было 3,8 % от общего числа участников программы.

Алексей Блох в этой статистике не значится. Он приехал в Россию в 2023 году, одним из последних воспользовавшись программой «Носитель русского языка». После введения 1 января 2024 года статуса «репатриант» её убрали как дублирующую новый порядок переезда.

Читайте также: «Новые омичи»: из Германии в Россию

История семьи Алексея многое рассказывает о великой стране под названием СССР. Родителей матери, этнических немцев, переселили в Караганду сразу после начала Великой Отечественной войны. Тогда все немецкие поселения, особенно из Поволжья, Новороссии, северо-запада страны переселяли за Урал и в Казахстан. Там Людмила встретила молодого специалиста с Сахалина Александра, приехавшего в рабочую командировку. И вскоре у счастливой пары родились два сына. Семья осталась жить в Караганде. После распада СССР разрушились все хозяйственные связи между бывшими республиками, вновь образовавшиеся страны столкнулись с экономическими трудностями, разгулом криминала, беззаконием и массовой бедностью. Отчаявшись найти работу не только в Караганде, но и в России, в 1993 году родители Алексея решили переехать в Германию.

– Мне тогда было 12, моему брату 16. Мы попали в городок (Гера) на территории бывшей ГДР. В немецком центре для переселенцев мы оказались как в Советском Союзе, – с улыбкой вспоминает Алексей. – Вокруг жили выходцы из всех бывших республик, говорили по-русски и были близки воспитанием и ментальностью. Так мы прожили около полутора лет и потом уже переехали на свою квартиру.

Но с переездом привычная атмосфера исчезла. Встретившись с новой реальностью, братья испытали культурный шок. Все базовые принципы дружбы и взаимопомощи, отношения к старшим, общения учеников и педагогов в школе здесь оказались перевёрнуты с ног на голову. Закон превыше всего – даже если школьные правила нарушил твой друг, ты должен сообщить об этом старшим. К таким правилам братья оказались не готовы.

Искать путь домой Алексей начал ещё в 2002 году, когда впервые пришёл в российское консульство. Однако тогда помощью в возвращении на родину никто не занимался, Госпрограмма для соотечественников заработала только в 2007 году. Проработав в России два года перед сочинской Олимпиадой в качестве технического эксперта немецкой промышленной компании, Алексей уже окончательно убедился в невозможности оставаться в Германии и в том, что он хочет жить только в России. «Я всегда считал и считаю себя русским. Всегда хотел жить на родине, – утверждает Алексей. – Процессы деградации немецкого общества в 2010-е годы шли просто ударными темпами! Сегодняшняя Германия совсем не такая, какой я её увидел в 90-е. И возможно ли возвращение к прошлому, я даже не знаю, сомневаюсь».

Читайте также: «Путь домой»: итоги работы и новые возможности для соотечественников

В классе, где сейчас учится 7-летний старший сын Алексея, уже проходят уроки «секспросвета», что возмущает отца, который тем не менее не может протестовать против них. Иначе в семью придут представители ювенальной юстиции и строго спросят с родителей. Младший ребёнок ходит в детский сад, где тоже уже «просвещается» на счёт разных полов и гендеров. Но вмешиваться в образовательный процесс своих детей родители в Германии права не имеют: здесь властвует монополия государства и «комиссаров» из ювенальной юстиции. Именно они решают, что, когда и в каком объёме должен изучать юный гражданин страны.

Большинство переселенцев причиной бегства из, казалось бы, ведущей страны Евросоюза называют именно спасение детей от тотальной власти государства и пропаганды нетрадиционных ценностей. По их словам, с русофобией и нарушением прав взрослых можно бороться через суды – они всё еще во многом работают по закону. Но будущее детей и их психика под реальной угрозой. В этом семья Алексея Блоха убедилась на личном примере, когда случайно узнала о ежедневных допросах своих детей воспитателями и педагогами в учебных заведениях.

– Однажды в дом наших друзей пришла полиция и заявила, что если они ещё хоть раз ударят своих детей, их заберут без предупреждения, – рассказывает Алексей. – Накануне отец шлёпнул своего ребёнка по попе за плохое поведение, баловство, которое тот никак не хотел прекращать. Как оказалось, педагоги в школе еженедельно расспрашивают детей о том, что происходит в их семьях, о чём они говорят с родителями, какие фильмы смотрят, как с ними обращаются. В детском саду это делается в игровой форме, так что дети даже не подозревают о скрытом допросе. В школе уже впрямую педагоги на специальных уроках допрашивают учеников. И если что, сообщают в полицию.

Конечно, насилие в семье недопустимо ни в каком виде, но, считает Алексей, случаются ситуации, когда только отеческий шлепок приводит в чувство. Но даже за него вполне можно лишиться своих детей навсегда. В этой ситуации возмущает другое: тотальная слежка за жизнью в семье. «Получается, что власти знают всё о каждой немецкой семье: каких взглядов они придерживаются, о чем говорят за чашкой чая дома, как воспитывают детей», – возмущается Алексей. По его словам, многие учителя, особенно из числа репатриантов из республик бывшего СССР, увольняются по этическим соображениям, не желая участвовать в таких допросах.

Читайте также: Анатолий Бублик: «В Европе наших соотечественников не ждёт ничего хорошего»

Усиление давления государства на семью и деградация семейных отношений связаны, в том числе, и с отходом от религии, считает Алексей. В небольших городах на католическом юге Германии люди старшего поколения ещё ходят в церкви хотя бы по воскресеньям. А на севере страны, в протестантской её части, кирхи давно стоят пустыми. Зато мероприятия типа Хэллоуина, карнавалов и «парадов гордости» собирают массу поклонников.        

Сегодня Алексей Блох живёт в самом немецком регионе России –  Калининградской области: «Я лёгок на подъём и потянул всех за собой. Сейчас уже мои родители живут здесь, в Калининграде, старший брат тоже задумывается о  переезде». К сожалению, сыновья всё еще живут в Германии с мамой, которая не собирается возвращаться на родину.  Но дети часто приезжают в гости к отцу, и им очень нравится. «Здесь всё для детей: разнообразные детские и спортивные площадки во дворах, много других детских развлечений, выставок, мероприятий. В Германии такого нет – там дети вообще не выходят играть на улицу. А в Калининграде много детей гуляет на улицах, во дворе, мои сыновья тоже с удовольствием играют с детьми», – рассказывает Алексей.

Читайте также: Соотечественница, вернувшаяся из Германии: Иду по Москве и сама себе завидую!

К сожалению, на родине отца – на Сахалине – новый российский гражданин пока не был, родственников по отцовской линии не видел. Но в ближайших планах такая поездка стоит. Да и со своей родиной поближе познакомиться Алексей тоже мечтает. Но такую огромную страну быстро не объедешь. Для этого у него ещё вся жизнь впереди.