28 февраля Президент России Владимир Путин подписал закон о госязыке, цель которого – стимулировать соблюдение норм литературного русского языка и взять под контроль использование иностранных заимствований. В документе перечислены сферы, где русский как государственный обязателен к использованию. Это образовательная среда, государственные и муниципальные информационные системы, информация для потребителей товаров, работ и услуг. Закон также вводит такие понятия, как нормативные словари, грамматики и справочники, фиксирующие нормы русского языка в качестве государственного.

В СМИ закон вызвал определённую шумиху, за ним даже закрепилось неформальное название «Закон о защите русского языка от иностранных заимствований».

На площадке пресс-центра ТАСС в Екатеринбурге собрались эксперты, чтобы разъяснить новые положения закона, обсудить, какую часть в русском языке занимают иностранные слова, можно ли полностью избежать использования заимствований, в каких документах язык считается государственным, а также чем грозит несоблюдение закона.

«Кешбэк» и «анриал» – в чём разница?

Директор департамента «Филологический факультет» Уральского федерального университета Анна Плотникова рассказала, что закон «О государственном языке» существует с 2005 года, и в его новой версии добавлено лишь то, что используемые слова должны быть включены в соответствующие словари, которые в дальнейшем будут отбираться.

Русский язык, уверена Плотникова, не может обойтись без заимствованной лексики, потому что заимствования, которые существовали во все исторические эпохи, составляют значительную часть словарного состава современного языка. Некоторые из них уже настолько прочно вошли в нашу речь, что без них трудно представить свою жизнь, например слова «студент», «университет» или «экзамен».

В то же время зачастую заимствования из английского языка не оправданы, поскольку существуют их аналоги в русском языке, но популярность получают именно заимствованные слова. Например, «анриал», «криповый» или «краш». По мнению Анны Плотниковой, злоупотребление подобными словами, имеющими аналоги в русском языке, загрязняет его, создаёт плохое впечатление о говорящем человеке или об организации, которая использует их, например, в названии.

Однако, по мнению эксперта, это касается далеко не всех заимствованных слов, многие их которых имеют потенциал для того, чтобы укорениться в языке. Например, слово «кешбэк». Такие слова не имеют буквального аналога в современном русском языке, поэтому вполне возможно, что они останутся и даже будут закреплены в нормативных словарях, считает Анна Плотникова. К слову, в конце 2022 года в орфографический академический словарь вошло 151 новое слово, в том числе такие слова, как «погуглить» и «Телеграм».

Эталонные словари

Доцент кафедры управления персоналом и социологии Уральского института управления РАНХиГС Мария Ворошилова напомнила, что закон касается не всего русского языка, а имеет определённую сферу применения. Так, бизнесмены могут рекламировать новые товары, для обозначения которых нет русских слов. Никто не будет вычёркивать заимствования из художественной литературы. Не распространяется действие закона о государственном языке и на повседневное общение.

В качестве ещё одного важного момента эксперт отметила появление в законе понятия нормативных словарей. По её словам, оно существовало и ранее, но в последние десятилетия издание новых академических словарей для государства не было в приоритете.

– Теперь государство берёт на себя эту функцию и по сути в статье о «Запрете иностранных слов» появляется оговорка о том, что теперь мы будем точно знать, какие слова входят в состав литературного и государственного языков, а какие требуют дополнительных комментариев, – рассказала доцент кафедры управления персоналом и социологии.

Дополнения вступят в законную силу только с 1 января 2025 года, добавила доцент кафедры теории и истории государственного права РАНХиГС Инара Ягофарова. К этому времени в стране появятся эталонные словари и справочники. Как до этого времени будут наказывать нарушителей закона, неизвестно, так как не установлена мера ответственности.

По словам эксперта, большая часть изменений коснётся сферы рекламы. Согласно изменениям в законе «О рекламе», которые действуют с сентября прошлого года, ей признаётся практически любое публичное сообщение.

– Изменения закона о рекламе плюс изменения, внесённые в закон о государственном языке, – это как ковровая бомбардировка, которая покрывает все сферы бизнеса, блогосферу, культурную сферу, как формальную, так и неформальную. Поэтому, конечно, бизнесу придётся как-то выкручиваться, – считает Ягофарова.

Правовой парадокс

Доцент кафедры теории и истории государственного права РАНХиГС указала также на правовой парадокс. Он состоит в том, что в законе о госязыке чётко сказано, что «государственный язык – это язык словарей».

– Слова, которые не перечислены в этих словарях, использованию не подлежат. Но в нём не установлен субъект ответственности. Получается, что использовать слова с нарушением лингвистических норм запрещено, но не наказуемо, – отметила она.

В свою очередь, отсутствие установленной меры ответственности и контрольно-надзорного органа, который будет следить за исполнением требований, создаёт возможности для административного давления и произвола, поделилась тревогой Ягофарова. Эксперт считает, что, скорее всего, к 2025 году будут внесены изменения в кодекс об административных правонарушениях, и появятся штрафы за несоблюдение закона.

– Выражение «следи за языком» в ближайшее время станет более чем актуальным, – считает Ягофарова.

Однако в целом, несмотря на юридические нюансы и возникающие у общества вопросы о законе, его ни в коем случае не нужно бояться, уверены эксперты.

– Напротив, он позволяет нам сохранить язык так, чтобы мы понимали друг друга. Чтобы мы находили общие точки зрения. Чтобы мы могли договориться не только на юридическом поле, но и в любой другой ситуации. Это принципиально важно, – подытожила Мария Ворошилова. По её словам, государство в данном случае выполняет лишь регулирующую функцию, язык же создают люди.