Алёна Плавшич28.01.2022
Иногда остаётся только удивляться тому, в какие дальние уголки земного шара проникло Русское православие. Недавно я увидел воззвание попечительского фонда о нуждах Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ) поддержать Русскую духовную миссию в Гаити. Оказывается, и там есть наша вера – даже несмотря на то, что русских как таковых в этой миссии нет. О том, как живут и в чём нуждаются наши братья и сестры в этой стране, за последние 12 лет пережившей несколько разрушительных землетрясений, несколько ураганов, разгул преступности и, совсем недавно, убийство президента, рассказала менеджер по развитию фонда Алёна Плавшич.
– Я думаю, не я один удивляюсь тому, что в Гаити есть Русская духовная миссия. Расскажите, как она там появилась и что из себя представляет?
– Родоначальником миссии был отец Грегори Уильямс, американский православный священник, служивший в РПЦЗ. Именно он в 1990-х гг. отправился проповедовать ищущим истины в Гаити. Сейчас в состав миссии входит 7 приходов, её членами являются около 3 тысяч человек. Все они местные, гаитяне.
Одна из основных сложностей в нашей работе с Гаити заключается в том, что существует множество культурных различий. Из собственного опыта общения с этими людьми я могу сказать, что они не любят говорить о своих проблемах и жаловаться на что-то.
– Хотя нормальной жизнь в стране, перенёсшей столько бедствий, назвать трудно, и двигаться вперёд там совсем непросто, верно?
– После землетрясения, произошедшего в 2010-м году, многие там до сих пор живут в палатках. Мы направляем людям деньги. Гаитяне не всегда предоставляют нам подобные отчёты, но мы знаем, что многие из членов миссии построили благодаря нашей поддержке свои дома – пускай очень маленькие, порой даже без окон и дверей. Они просто завешивают проёмы простыней. Эти люди живут благодаря поддержке наших жертвователей.
– Какую помощь фонд оказывает миссии?
– Я работаю с Гаити с 2008 года. Поначалу мы оказывали небольшую поддержку, но в 2010-м году случилось землетрясение, и люди там стали очень сильно нуждаться. В то время весь мир наблюдал за тем, что происходит в Гаити. Наш фонд собрал порядка 220 тысяч долларов. Для нас это огромная сумма, поскольку в то время мы были очень маленькой некоммерческой организацией, да и сейчас остаёмся ею.
В прошлом году мы перечислили чуть больше 100 тысяч долларов, а всего за прошедшие годы эта сумма превысила 1,6 млн долларов.
– Землетрясение и ураганы едва не стёрли с лица земли полстраны, а в последнее время ко всем трудностям добавился ужасающий рост преступности: бандиты запросто разъезжают по улицам, могут похитить кого угодно, и даже президент страны Жовенель Моиз недавно погиб от пули злоумышленников. Как православным живётся в такой обстановке, как они поддерживают свою веру?
– Мне кажется, эти люди живут точно так же, как и все остальные, с той лишь разницей, что они являются православными и получают помощь от нас. Миссией руководит отец Жан Шенье-Дюме, ему помогает матушка Роуз Легуте – вдова второго священника, отца Грегуара Легуте. Это в высшей степени образованные люди, и их деятельность очень важна.
В столице, Порт-о-Пренсе, есть две или три русских церкви, остальные разбросаны по другим городам. Несколько лет назад наш фонд отправил двух человек в Париж – учиться в Свято-Сергиевском православном богословском институте, чтобы по окончании они вернулись и стали священниками.
Кстати, одна из сложностей заключается в том, что большинство гаитян говорит только по-французски. В этой связи приходится отправлять их на учёбу в Париж, хотя, быть может, нам было бы проще привозить людей в американскую Свято-Троицкую семинарию в Джорданвилле.
К сожалению, из Парижа домой возвратился только один из семинаристов, но мы не вправе осуждать того человека, который остался во Франции. Ведь даже те, кто не возвращается в страну, по мере возможности стараются поддержать миссию. На мой взгляд, гаитяне действительно прекрасные и очень героические люди, очень много делающие для своих собратьев. Многие из них могут вырваться из всех этих проблем и уехать жить в более благополучное место, но они говорят: «Это моя страна, я никуда не уеду и останусь здесь».
– Как фонд поддерживает русскую миссию сейчас?
– Мы регулярно устраиваем сборы средств, пишем письма нашим жертвователям, и люди откликаются. Они очень поддерживают нашу миссию в Гаити и реально помогают укреплению православия там. Конечно, элемент обращения в веру тоже присутствует, но многие поначалу приходят не в церковь. Они просто видят, как живёт миссия, и им это нравится.
Например, матушка Роуз и отец Грегуар в своё время основали на базе своего прихода школу для детей-инвалидов, очаг любви. Через эту школу ребята приобщаются к православной культуре.
Я бы сказала, что в Гаити инвалидам приходится особенно сложно, поскольку существует своего рода социальное клеймо. Порой люди просто скрывают, что у них есть такие дети. Они просто сидят дома и не могут никуда выйти, потому что другие подумают о них что-то плохое.
Эта же школа – одна из немногих в стране для таких детей – помогает им чувствовать себя членами общества. Там работают прекрасные учителя – кстати, из членов миссии. Это очень важно, поскольку свидетельствует о том, что миссия может сама себя обеспечивать, пускай пока и не с финансовой точки зрения. Большинство семей в миссии очень бедны, как и в целом по стране, поэтому для них очень важно, что ребята получают в школе горячий обед. Для многих из них это единственное питание за день. Как и школьная форма – единственная приличная одежда, за которой они очень тщательно следят, чтобы поддерживать её в чистоте. Ситуация с образованием в Гаити трагическая, и приходские школы при помощи нашего фонда помогают этим ребятам не просто стать православными христианами, но и получить шанс на лучшую жизнь.
Отмечу ещё одну важную вещь: насколько мне известно, все хорошие школы в Гаити – частные, и созданы на базе приходов – протестантских, католических, иногда, как в нашем случае, православных. Как правило, получается так, что где дети учатся, ту религию и принимают. Я упомянула о самой известной из школ в русской миссии, но они есть и в других наших приходах. Когда ребята там учатся, не только их родители, но и соседи видят, как это хорошо, и сами тянутся за ними. Вот таким образом миссия и развивается.
– Слушая ваш рассказ о русских школах в Гаити, я вспомнил святого Иоанна Шанхайского, который устроил приют – сначала в Шанхае, а потом в Сан-Франциско – и тем самым помог многим найти православие. Здесь та же история?
– Да, сто процентов. В Гаити очень любят святого Иоанна, там есть даже приход в его честь.
– А в чём люди нуждаются больше всего, помимо образования?
– Несколько лет назад одна из наших руководителей ездила в Гаити. Вернувшись оттуда, она сказала: мне всё равно, на что они тратят деньги – если кто-то направит туда 5 долларов, это может спасти кому-то жизнь. Люди находятся в сложнейшей ситуации, им нужна любая помощь, во всём.
Во-первых, людям негде жить, поскольку многие, как я уже говорила, до сих пор ютятся в палатках. Нужны продовольствие, вода, медикаменты. Например, дочь одного из наших чтецов в Порт-о-Пренсе получила ранение в результате недавних беспорядков. Она была дома, развешивала бельё, но пуля с улицы влетела в окно и ранила её. В больницах там сейчас нет ничего, они попросту закрыты, однако миссия нашла врача, её прооперировали и спасли ей жизнь.
Кроме того, у нас есть специальная программа помощи православным семьям в Гаити. Мы передаём средства, а члены миссии сами решают, на какие нужды их тратить. Допустим, люди не могут работать, поскольку покалечены в результате землетрясения, и им нужна поддержка. Например, у нас есть женщина по имени Рошель. Ей 42 года, она работала прачкой, но из-за проблем со здоровьем больше не могла стирать бельё. Детям пришлось бросить школу, им было нечего есть. Ситуация была жуткая. Рошель ходит в наш приход в городе Ле Кэ на юге страны, и ей в рамках этой программы стали выдавать каждый месяц небольшую сумму. В результате её сыновья снова пошли в школу, она открыла свой небольшой бизнес и стала продавать уголь. Соседи изменили отношение к ней, она сама начала помогать людям. Таким образом, жизнь у неё резко изменилась в лучшую сторону благодаря этой поддержке. Пожалуй, это самая свежая и самая яркая история, но далеко не единственная.
– Как люди в США, в других богатых странах реагируют на ваши призывы помочь Гаити?
– В основном доброжелательно. 99 процентов понимают, что люди там просто гибнут. Но некоторые вообще не знали, что в Гаити есть Русская православная церковь – согласитесь, это сложно представить себе, тем более что русских там нет. Кто-то готов жертвовать на другие цели, но не понимает, почему мы должны помогать Гаити. Это не значит, что он плохой: возможно, ему просто не доводилось сталкиваться с такой ситуацией и сложно прочувствовать её, поскольку она – где-то далеко.
Мы никого не заставляем жертвовать на Гаити. Мы просим, и если сердце дрогнуло, и люди захотели подать милостыню, – они это сделают. Кто-то хочет дать деньги на другую цель – и слава Богу, это прекрасно. У нас много проектов, их выбирают сами жертвователи.
Случалось, нас спрашивали, почему мы не помогаем детям на Украине или в России. Но само название нашего фонда предполагает, что мы помогаем в пределах юрисдикции РПЦЗ и просто не можем послать деньги кому-то за её пределами. Однако даже несмотря на это некоторые жертвователи пересылали через наш фонд средства детям в Донбассе, и не один раз.
– Чем Русская духовная миссия в Гаити так важна для РПЦЗ и для Русского православия в целом? Может, проще действительно передать эту помощь куда-то ещё?
– Такие голоса иногда раздаются, и в принципе это совершенно понятно: нужно сначала заботиться о своих ближних. Как сказал Христос, нельзя отнять хлеб у детей и бросить его псам (ср. Мф. 15, 25). Но Гаити – совсем другое дело. Это люди, которые действительно нашли православие, они полюбили Христа, Русскую православную церковь, русских святых. Они вошли под омофор РПЦЗ, их приняли, а это значит, что они уже наши, мы должны их поддерживать. Ведь если не мы – то кто?
Источник: Pravoslavie.ru
Употребление некоторых существительных в форме творительного падежа множественного числа нередко вызывает вопросы. Как правильно: лошадьми или лошадями, дверьми или дверями, дочерьми или дочерями? Выясним, какой вариант является правильным. 
В сентябре стартует масштабный международный проект «Шахматная дипломатия в Русских домах», который станет новым этапом в продвижении российской культуры за рубежом. Инициатива Россотрудничества и Федерации шахмат Московской области охватит десять стран на разных континентах, объединяя людей через интеллектуальный спорт. 
На площадке Центра международной торговли в Москве 20 – 21 сентября прошла первая Всемирная общественная Ассамблея, собравшая более 4 тысяч гостей и экспертов из 150 стран мира. Деловая программа включала 7 панельных сессий и более 40 тематических площадок по ключевым направлениям: общественная дипломатия, гуманитарная модернизация, ценности нового мира и духовное единство. 
Омонимы принадлежат к одной и той же части речи, пишутся и звучат одинаково, но различаются значениями. Кроме того, они, как правило, имеют самостоятельные истории происхождения, никак не пересекающиеся между собой. Сравнение этих историй всегда вызывает интерес. 
Представители России, Пакистана, Сербии, Афганистана, Белоруссии и других стран под руководством ведущих экспертов предложили способы продвижения русского языка за рубежом на Слёте Всемирного фестиваля молодёжи в Нижнем Новгороде, который проходил с 17 по 21 сентября. 
О словаре Ожегова хоть раз да слышал каждый. Выдающийся русский языковед Сергей Иванович Ожегов (1900–1964) ещё и редкое исключение из правила: обычно фамилии учёных-лингвистов известны лишь их коллегам, Ожегова же знают все – как автора знаменитого однотомного толкового словаря русского языка. 
