Президент ассоциации «Франция – Урал» и большой друг России Дмитрий де Кошко выступил на круглом столе, посвящённом 100-летию Русского исхода. Он рассказал о вкладе русской эмиграции в культуру, науку и образование межвоенной Франции.

– К этому столетию исхода, наверное, следует вспомнить, что примерно три миллиона россиян, а то и больше, покинули Россию с 1917 по 1925 годы. Точных цифр нет, но на этом соглашаются историки более-менее. Таких масштабов с таким количеством интеллектуалов, артистов, администраторов, учёных, инженеров и вообще высококвалифицированных людей и в таких условиях, как революция, – это уже не только эмиграция отдельных лиц, а исход целого куска страны. Как говорил философ Ильин, «уезжали не русские, а Россия», которая стала жить в рассеянии, и притом с намерением и надеждой вернуться и ещё послужить стране. Потому что на памяти и в ощущениях всех эмигрантов они покидали страну, которая тогда, до войны, развивалась благодаря их усилиям быстрыми темпами, что, наверное, было одной из основных причин Первой мировой войны.

Это восприятие я лично очень часто слышал в детстве среди старшего поколения эмигрантов и признаюсь: мы это не очень хорошо понимали, так как нам объясняли во французской школе, что дореволюционная Россия была нищей и отсталой. Это было не так, на самом деле, и именно потому, что это было не так, нельзя сравнивать нашу эмиграцию 20-х годов с голодной эмиграцией из нынешних бедных стран. Такая эмиграция хотела сохранить свои навыки и квалификацию не только чтобы выжить, но и чтобы, как это говорил Иван Бунин, «исполнить миссию сохранения России на чужбине» для будущего России.

Разнообразие этой эмиграции, которую часто называют просто белой из-за того, что значительную её часть составляли военные белой армии Гражданской войны или сторонники монархического строя, свидетельствует о том, что действительно целая страна выехала и была потеряна для родины. Это разнообразие проявляется в национальностях, в профессиях и специальностях и даже в политических мнениях, которые все без исключения были представлены, во всяком случае, во Франции.

Начнём с этой политической жизни, о которой у меня с детства сохранилась образно надпись в русском книжном магазине Сиальского рядом с кафедральным собором Александра Невского, на которой значилось: «Господа! В магазине о политике просьба не говорить». Естественно, все говорили о политике. В большинстве всё-таки были представлены монархисты разного толка: конституционного или легитимного. В поисках правопреемника российского престола династию Романовых в зарубежье вёл великий князь Кирилл Владимирович.

Была и либеральная эмиграция с Милюковым и группой кадетов – правых и левых, организация социалистов-революционеров и социал-демократов в эмиграции с людьми, такими как Керенский, Чернов. Левое крыло доходило до Мартова, который, говорят, получал помощь от Ленина. Нестор Махно и другие анархисты – его помощник Эйхенбаум в том числе. И даже Льва Седова – сына Троцкого.

Естественно, что эта политическая жизнь не ограничивалась только в русской среде и смешивалась или проявлялась и в жизни стран проживания. Это, в том числе, проявилось в роли русских эмигрантов во французском движении Сопротивления во время войны аж до того, что гимн французских партизан был написан русскими.

Эти политические нюансы тоже проявлялись и в молодёжной зарубежной России, и в разных организациях, благодаря которым русская идентичность сохранилась до четвёртого, а то даже и до пятого поколения. Безусловно, основными факторами сохранения этой идентичности и культуры, и языка являются, наряду с этими организациями, школы с целью создания системы образования для сохранения русского самосознания, церковь и сверх всего женщины – матери, бабушки.

Национально-трудовой союз нового поколения – Байдалаков, Национальная организация русских разведчиков – полковник Богданович, которые по-другому повернулись во время войны, Национальная организация «Витязи», Национальная организация скаутов, Национальная организация «Соколы», «Орлы» среди этих молодёжных организаций.

Просвещение, образование и наука, которые сохранились и адаптировались, в рассеянии сыграли роль обучения новых поколений именно с русским самосознанием, но и со способностями работать и привносить свой вклад в экономическую и культурную жизнь стран проживания.

Существовал Союз русских академических организаций за границей, Общество русских инженеров и техников, организации высококвалифицированных кадров – коммерческо-бухгалтерские, кооперативные, сельскохозяйственные, юристы в том числе. Ну, тут можно назвать много звонких фамилий.

Было обучение российских студентов в иностранных учебных заведениях, сочетание русских традиций с новыми реалиями и продолжалась научная и исследовательская работа, возникали научные организации, научно-исследовательские объединения, был редакционный комитет по изданию трудов русских учёных за границей, выходили научные издания – труды русских учёных, экономические вестники, «Логос».

Можно назвать и область медицины: сотрудничество с Институтом Пастера, доктор Иван Манухин, который лечил Горького до революции, спас ещё немало пациентов от туберкулеза своими новейшими изобретениями.

О философии надо отдельно сказать. Многие теперь знаменитые во всём мире русские философы эмигрировали на так называемом философском пароходе в 1922 году: Бердяев, Булгаков, Лосский, Франк, Ильин. Многие из этих людей были совсем не против революции в самом начале.

В области науки – физики Айхенвальд, Гамов, Пригожин, Добров, Абрикосов, Асбель; химики – Ипатьев, Кондатов, Риль, Кистяков, Чичибабин. В авиации – Сикорский и его знаменитые вертолёты, Рябушинский, Корягин, Аккерман, Петров. В судостроении – Юркевич, который нарисовал пароход «Норманди». Агрономические науки – Бруцкус, Прокопович, Пчелинцев. Математики – Сергей Евгеньевич Савич, Когбетлянц, Дмитрий Павлович Рябушинский, которые эмигрировали ещё с самого начала революции. Василий Григорьевич Демченко приехал после и Владимир Александрович Костицын – только в 20-х годах. Биология, астрономия, генетика. Вулканологию тоже представлял Гарун Тазиев, правда, немножко позже, но который сыграл огромную роль, конечно, в мировой вулканологии и во французской в особенности.

Русские академические группы и вклад российских учёных в развитие науки стран-реципиентов и в мировую научную мысль очень значителен. То же самое – в области литературы и искусства. Была важная издательская деятельность как средство сохранения и развития культурных традиций России.

Среди писателей-эмигрантов можно назвать, конечно, Ивана Бунина – первая Нобелевская премия, Зинаиду Гиппиус, Вячеслава Иванова, Тэффи, Ивана Шмелева, Цветаеву, Алданова, Ремизова, Ходасевича и его жену Берберову, Одоевцеву, Адамовича, Набокова. Но к ним надо прибавить и Анри Труайя – Тарасов, французский академик. Жозефа Кесселя, Мориса Дрюона – тоже академик, Анну Марли я прибавляю, потому что она написала вместе с Кесселем и Дрюоном, и пела песню партизан.

Изобразительное искусство было представлено множеством художников. Был Союз русских художников в Париже. Назовём только несколько имён: Репин, Шагал, Коровин, Заткин, Фотинский. До Второй мировой войны район Монпарнаса считался столицей изобразительного искусства и филиалом русской школы.

В области балета наследство Дягилева и Фокина, Мясина до сих пор вдохновляет школу французского балета. Можно ещё назвать Нижинского, Баланчина, Лифаря.

В области театра в 20-е – 30-е годы русские очень отметили театральную жизнь западной Европы и особенно Парижа с Русским драматическим театром и Русским артистическим обществом Питоевых, и их вклад в немецкое и французское драматургическое искусство ещё помнится в театральной среде.

Менее хорошо знают о кино. Во Франции были арендованы студии в пригороде Парижа – в Монтрё, где Жорж Мельес работал в своё время. Общество «Альбатрос» с продюсером Александром Каменко и крупными актёрами, такими как Мозжухин, работали до конца немого кино. Реми Клер – знаменитый французский режиссёр – признавался, что всему выучился у «Альбатроса». Позже были во французском кино Робер Оссейн и его жена Марина Влади – сёстры Поляковы. И можно упомянуть Роже Вадима, который снимал Брижит Бордо, Лорана Дерзье – сына скульптора, который приехал в 1919 году.

Музыка до сих пор представлена русской консерваторией имени Рахманинова, и она сыграла большую роль в музыкальной жизни русских музыкальных деятелей. Кроме композиторов, таких как Глазунов, Рахманинов, Черепнин, Гречанинов, Стравинский, Вышнеградский и Мернер, были ещё и хоры: Кедрова, Верещагина, Емеца, Жарова и, конечно, такие звёзды, как Шаляпин.

К этому можно прибавить и эстрадных певцов следующих поколений, которые совсем интегрировались во французскую жизнь, как Мишель Польнареф, Серж Гензбур, Иван Ребров, даже Жан Фера, и, между прочим, Джо Дассен, отец которого приехал из Одессы в Соединённые Штаты, откуда ему пришлось уехать из-за преследований маккартизма.

В области того, что принесли русские странам проживания, нельзя не сказать об участии некоторых из них в движении Сопротивления. Это Вильде, Левицкий, Вика Оболенская, которая погибла в плену у немцев, мать Мария тоже погибла в концлагере – она исполняла задания митрополита Евлогия, в том числе, который был под домашним арестом, потому что он выдавал слишком много свидетельств о крещении русским евреям. Кривошеин тоже был среди участников движения Сопротивления.

Было бы несправедливо не упомянуть о всех тех анонимных эмигрантах, которые работали на заводах. «Рено» – самый знаменитый, но во всей Франции, на самом деле, и в очень трудных условиях, когда после Первой мировой войны экономика Франции была разрушена, и рабочей силы не хватало. Их вклад тоже был значительным.

На этом я закончу. Это напоминание о том, что сделали русские в других странах, которые их приняли, конечно, но всё же не для своей родины, и это очень грустно и обидно, и хотелось бы, чтобы это не повторялось.