Ещё совсем недавно в разнообразной и пёстрой картине российских литературных премий было одно тёмное пятно. Среди всех этих наград и отличий не находилось место тем, кто имеет самое непосредственное отношение к статистике того, насколько популярна та или иная литературная новинка. Речь, разумеется, о библиотеках. И вопрос рождается сам собой: почему в России нет премий, учреждаемых старейшими, почтеннейшими библиотеками?

«Я впервые задумалась об этом в конце 90-х, во время командировки в США, в город Талса, штат Оклахома, – рассказала мне директор Российской Государственной библиотеки для молодёжи Ирина Михнова. – В местной библиотеке имеется весьма многочисленная «доска почёта», на которой вывешены портреты лауреатов давно существующей и весьма престижной премии под названием "Секвойя". И получаемая сумма далеко не всегда является мерилом престижности!»

Только один пример. В начале 1960-х «Секвойю» получил мало кому тогда известный писатель Роберт Хайнлайн. Сегодня он сам признаёт, что именно та премия вдохновила его на создание будущих фантастических романов. Ну а мы чем хуже?

И вот в 2015 году РГБМ при поддержке  Российской библиотечной ассоциации, Русского ПЕН-Центра, Союза литераторов России, Литературного института имени А. М. Горького и других уважаемых учреждений стала инициатором учреждения первой в российском библиотечном сообществе литературной награды. В нынешнем году всероссийская «Премия читателя» присуждалась во второй раз: формально она является ежегодной, но фактически охватывает поток литературы, выходящей за полтора года. А первым лауреатом премии стал российский писатель-фантаст Вадим Панов. 

Как премия присуждается? С одной стороны, всё как у «больших»: шорт-лист, составляемый на основе анализа читательского спроса (например, РГБМ в день в среднем посещает более 1200 человек), строгое жюри... Но есть и существенные отличия. 

Премия вручается автору лучшей русскоязычной книги по результатам анализа читательских спросов РГБМ, портала ЛитРес и голосования экспертного совета, состоящего из молодых читателей библиотеки.

Все члены этого жюри очень молоды — от 16 до 30 лет. Сетовать не стоит — это скоро пройдёт. Зато им глубоко наплевать на все и всяческие авторитеты, клановые интересы, полит- и прочие корректности, которые мешают главному: составить впечатление от того или иного произведения. Это чувство первого, самого драгоценного и непосредственного впечатления членам будущих жюри надобно в себе всячески беречь, холить и лелеять — как то самое «вечное детство».

Скептики заранее вопросят: «А что у вас, ребята, в шорт-листах? Какие-нибудь Духlessы, The Тёлки и прочая дребедень?» Вовсе нет. Шорт-лист «детской» премии на удивление похож на свои аналоги из куда более солидных премий. «Совсем другое время» Евгения Водолазкина («Обратите внимание: не «Лавр», и не «Авиатор», – поясняет Михнова), «Санаториум» Людмилы Петрушевской, «Лампа Мафусаила» Виктора Пелевина, «Псоглавцы» Алексея Иванова, «Есть вещи поважнее футбола» Дмитрия Данилова, «Обитель» Захара Прилепина, «Рахиль» Андрея Геласимова и другие.

Тянуть и интриговать не станем — первая премия в нынешнем году была присуждена уже многократно увенчанному наградами роману Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза». С очень примечательной формулировкой: «За глубокое знание национального материала и создание интересного образа сильной женщины, которой довелось жить в непростые времена». Совсем ненамного отстал сборник Евгения Водолазкина.

Я не удержался и спросил у председателя жюри Анны Харитоновой: «А вы не заметили, что роман, при всех его безусловных достоинствах, написан, скажем так, далеко не безупречным русским языком? Что, кстати, не единожды замечалось и даже осмеивалось критиками?» «Конечно, заметила, – ответила моя собеседница. – Но мы присуждали премию не за достоинства языка, а, так сказать, по совокупности произведённых впечатлений!»