Читайте Гоголя и Тургенева, читайте сцену охоты из второго тома «Войны и мира». Хотя это уже не так просто, ведь многие слова – точно из какого-то иного мира. Ну кто сейчас знает, каков из себя был, к примеру, подуздоватый муругий кобель? 

С отменой крепостного права начала исчезать и псовая охота: уже Гиляровский сто лет назад писал о ней как об «уходящей натуре», хотя любители изредка всё ещё попадались. В Европе псовая охота вообще давно запрещена. В России же не переводятся любители и заводчики борзых, хотя количество их очень сильно сократилось. 

Оставшимся, тем не менее, как-то надо реализовывать свой охотничий инстинкт – без этого собака может просто заболеть.  Испытания борзых на резвость и в прежние времена нередко проводились в старых «дворянских гнёздах». Только тогда собак пускали за живым зайцем (так называемые «садки»), а сегодня борзым приходится бегать за механическим. Подобные бега очень популярны в Британии, Австралии и США, где собачьи бега куда популярнее футбола.

Сами по себе бега борзых в России – не редкость, подобные соревнования не раз проводились даже на Центральном московском ипподроме. Но в обстановке, в «декорациях» настоящей русской дворянской усадьбы их можно увидеть сегодня только в усадьбе «Воронино» – она находится рядом с федеральной трассой М8. Это одна из самых древних и уж точно самая красивая дорога Центральной России – из Москвы на Сергиев Посад, Ростов Великий, Ярославль, Вологду, Архангельск. Воронино – в полутора десятках вёрст от старинного городка Петровска.

Небольшая, чуть всхолмлённая возвышенность – её называют иногда ярославской Швейцарией. Четыре пруда, рядом просторный парк – возраст некоторых деревьев перевалил за 250 лет. Немудрёные парковые забавы – беседка «любовида» на искусственном холме, катание на лодке по самому большому из прудов. Стройная классическая колокольня при въезде – церковь исчезла в бурях минувшего века. На самой высокой точке  – старинный барский дом. Как нередко водилось в XVIII веке, с каменным низом и деревянным верхом.

Воронино с середины XVII века принадлежало роду Леонтьевых, подарившему России немало славных сыновей, достаточно вспомнить философа  и историка-византиниста Константина Николаевича Леонтьева и генерал-майора Ивана Сергеевича Леонтьева, женатого на внучке Суворова. Удивительная судьба: Бородино, заграничный поход до Парижа, портрет в Военной галерее 1812 года, свадьба. И через год после неё – нелепая смерть на учениях: от ангины, после глотка ледяного кваса в жару...

Последним дореволюционным хозяином имения был Сергей Михайлович Леонтьев – товарищ министра внутренних дел во Временном правительстве, сгинувший в 1937-м на Бутовском полигоне. Сегодня владельцем усадьбы является его правнук, московский предприниматель Сергей Леонтьев, не без гордости говорящий о себе: «Суворов – мой прадед в 13-м колене».

Случай в современной российской практике уникальный. Редко бывает, что на протяжении четырёх столетий усадьба находилась во владении одного рода. Хорошо, конечно, что «Поленово» и «Ясную Поляну» возглавляют ныне потомки их бывших владельцев. Но там – чисто государственные музеи. А тут – частное лицо. И часто ли бывает, что у таких, будь они хоть сто раз наследники, – в отсутствии закона о реституции находятся средства на выкуп своего родового гнезда? Но усадьбе «Воронино», ставшей памятником историко-культурного наследия уже в постсоветские годы, повезло. Хотя, скажем, ещё в первый год наступившего века ситуация была совсем иной.

«Усадьба за советские годы сменила немало хозяев, – рассказывает Леонтьев. – МТС, в годы войны – тыловой госпиталь. Потом пионерский лагерь одного из окрестных предприятий, которое в итоге предпочло от него избавиться. В итоге в тот момент, когда эти земли выставили на торги, я оказался единственным претендентом». И – что бывает тоже нечасто – местные жители поступок новоявленного «помещика» одобрили. «Очень хорошо. Мы все за то, чтоб они были. Иначе всё тут пропадёт. Всё шло на развал, особенно в последние годы, когда дети не стали отдыхать», – пояснила одна из жительниц деревни. Очевидно, и они чувствуют, что пришёл не какой-то сторонний нувориш, а человек, ощущающий дело восстановления усадьбы как своё личное, семейное, с детства выношенное дело. А это предполагает совсем иное отношение к любой мелочи.

Особенно важно то, что Леонтьев не стал «закрываться». Известно немало случаев, когда новые хозяева старинных усадеб наглухо закрывают её от посторонних: частная собственность. И всё. Леонтьев пошёл по другому пути, хотя поначалу идти по нему было непросто. Одна церковь разрушена полностью, от другой осталась только колокольня, пруды загажены, парк изрядно поредел – типичная для советских времён картинка.

Но тут Леонтьеву-правнуку повезло ещё раз. С прадедом. Мало того, что он в начале XX века создал за главным домом уникальную парковую композицию, этакое «колесо фортуны»: крестовая берёзовая аллея пересекается с такой же крестовой еловой, а они, в свою очередь, окружены кольцевой березовой аллеей. Старший Леонтьев был и увлечённым любителем фотографии. И тщательно запечатлевал всё, что происходило в каждом из уголков усадьбы, – оставалось только восстановить, как, например, беседку «Петин домик». Очень показательно и то, что потомки старшего Леонтьева бережно сохранили весь семейный архив – даже в те годы, когда это было как минимум небезопасно.

Сегодня старая усадьба открыта для всех. На месте конюшен возведены два гостевых дома. Благоустроен парк, вычищены пруды, создан кинодром – кольцевая трасса для тех самых собачьих бегов.

А весь первый этаж бывшего господского дома отдан под музей, и многие из его экспонатов поистине уникальны. Вот, например, макет усадьбы – мало ли подобных по нашим музеям? Но только тут на аллеях макета присутствуют многочисленные фигурки людей – и отчётливо видна соразмерность всех построек человеку. Родословная роспись дворян Леонтьевых в форме диаграммы – с 1370 по 2010 год. На ней в последних столбцах – две дочери и внучка нынешнего хозяина. Дело, похоже, находится в надёжных руках.

Зал, посвящённый истории самой усадьбы и её окрестностей, должен появиться в ближайшее время. Как и музей многочисленных археологических находок – для них предназначен сводчатый подвал. «Труднее всего, – чуть удивлённо говорит Леонтьев, – с советским периодом. Во времена моего прадеда сохранению подлежали все архивы, и государство за этим зорко следило. А советские архивы зачастую либо уничтожались, либо просто выбрасывались».

При этом «граф», как его называют местные жители, – человек сугубо практической складки и понимает, что русская усадьба как явление в том виде, в котором она существовала ещё, скажем, в позапрошлом веке, восстановлению не подлежит. Другие времена – другой обычай, да и другие доходы. 

В «Воронино» – усадьбу, работающую в музейном режиме с 2014 года, приезжают пока около 10 тысяч человек в год. Это окупает едва треть вкладываемых средств. С той же Ясной Поляной не сравнить. «Конечно, хотелось бы достичь самооокупаемости. Но вторая "Ясная Поляна" мне тут совсем не нужна», – подчёркивает Леонтьев. Конечно, пресловутые «широкие туристические массы» в «Воронино» представить сложно. Но огонёк, превратившийся в очаг культуры, очаг совсем иного отношения к жизни, к своим предкам, наконец, просто к делу, которым занимаешься, – налицо.

А борзые... В зимних бегах на кубок усадьбы Леонтьевых приняло участие восемнадцать собак от восьми заводчиков. Самые первые бега, по словам Леонтьева, прошли нынешней осенью. Теперь они будут проходить во все сезоны года – кроме лета.