В Сети идёт спор об абортах. Как обычно, со взаимными обвинениями. Одни утверждают: «Вы защищаете массовые убийства», другие им в ответ: «Вы мракобесы из Средневековья». Спорящие горячо ненавидят друг друга. Попробую подойти к вопросу с другой стороны и без ненависти.

Шесть лет назад умер мой друг, искусствовед и один из самых просвещённых людей, каких мне довелось знать. Замечательный собеседник и рассказчик, блестящий знаток истории, он по памяти цитировал Новый Завет на церковнославянском и сразу, по немногим тактам, с любого места опознавал любую симфонию Гайдна и Моцарта. Идут годы, но мне его по-прежнему ужасно не хватает.

Он не должен был появиться на свет, потому что родился в Ленинграде 1943 года, в разгар блокады. Он не стал бы украшением жизни своих многочисленных друзей, этого человека не было бы вообще, если бы не строгий запрет абортов, действовавший тогда. В чудовищных условиях блокады его мать, не будь этого запрета, конечно, не отважилась бы на сохранение беременности. Я благодарен этому запрету.

Миллионы наших соотечественников, родившихся в СССР между 1936 и 1955 годами, не родились бы, не появись 27 июня 1936 года постановление Совнаркома о запрете абортов.

В 20-х числах сентября, за день или два до того, как заявление Патриарха Кирилла об абортах взбудоражило наш пишущий и говорящий люд, на канале «Культура» был фильм «Герман, сын Германа». В нём кинорежиссёр Алексей Герман рассказал, что родился чудом. Его мать уже имела семилетнюю дочь от первого брака и новых детей не хотела. Узнав о своей беременности, она пришла в отчаяние, о чём много лет спустя рассказала сыну. Но прибегнуть к аборту было невозможно — они незадолго до этого были запрещены и карались. Она поднималась по лестнице, держа перед собой на вытянутых руках корыто воды, она прыгала на пол с высокой мебели — всё без толку. Если бы не запрет абортов, не было бы «Двадцати дней без войны», «Проверки на дорогах», «Ивана Лапшина»...

МИЛЛИОНЫ наших соотечественников, родившихся в СССР между 1936 и 1955 годами, не родились бы, не появись 27 июня 1936 года постановление Совнаркома о запрете абортов. В число этих миллионов заведомо входит великое множество людей, которыми мы все гордимся, хотя большинство из них наверняка остались в неведении относительно столь прозаической причины своего рождения (на самом деле – спасения!) — родители были откровенны не с каждым. И, конечно же, этому постановлению обязаны жизнью дети и внуки этих людей, а теперь уже и правнуки. То есть в общей сложности не один десяток миллионов человек.

Воздействие этого акта проявилось уже во второй половине 1936 года. Только в РСФСР за этот год родилось на 322 тысячи младенцев больше, чем за предыдущий. Следующий, 1937 год, дал превышение над 1936-м уже на 478 тысяч новорождённых. В одной лишь Москве число рождений выросло почти вдвое: с 70 тыс. в 1935 году до 136 тыс. в 1937-м. А что произошло после того, как 1 января 1955 года аборты были вновь разрешены? В 1955 году число рождений в РСФСР снизилось против 1954-го на 106 тысяч, в 1956 году, по сравнению с 1955-м, — на 115 тысяч. Это стало началом понижательного тренда, по итогам которого число рождений всего за десять лет, к середине 60-х, снизилось в РСФСР (т. е. в границах современной России) с трёх до двух миллионов в год. (Источники цифр: Е. М. Андреева, Л. Е. Дарский, Т. Л. Харькова. Демографическая история России: 1927–1957. — М., 1998 и Б. Ц. Урланис. Рождаемость и продолжительность жизни в СССР. — М., 1963).

Небольшая историческая справка. Ленинская Красная Россия стала первой (!) страной мира, разрешившей аборты.Это произошло 18 ноября 1920 года. Аборты были не просто разрешены, их поощряли — сперва чтобы «раскрепостить женщину», затем — чтобы привлечь женские рабочие руки в промышленность и на стройки. Результаты этой политики были ужасны: в 1934 году в наиболее идеологически «продвинутой» Москве искусственно прерывалось 73 % беременностей. Большевики были тут впереди планеты всей, и остальной мир не спешил им вдогонку.  До Второй мировой войны страны, узаконившие аборт, можно было перечесть по пальцам. Стоит упомянуть Чили, где он был разрешён в 1931 году, но — и это показательно — нынешние чилийские законы его полностью запрещают, причём  по любым основаниям, кроме спасения жизни женщины. Либерализация в сфере абортов в мире началась по-настоящему лишь в последней трети ХХ века. В Англии аборты были узаконены в 1967 году, в США — в 1973-м, во Франции — в 1975, в ФРГ — в 1976. Однако ещё недавно, например в Ирландии, врача за незаконный аборт могли приговорить к пожизненному заключению. В Польше после её прощания с социализмом введён практически полный запрет на аборты.

В 1965 году, всего через 10 лет после отмены запрета на искусственное прерывание беременности, в РСФСР с её тогдашним 127-миллионным населением было зарегистрировано 5,46 млн абортов (рекорд в российской истории) и родилось 1,99 млн младенцев. Двадцать лет спустя, накануне перестройки, в РСФСР 1985 года, число абортов снизилось до 4,55 млн. В последний полный год существования СССР, 1990-й, на 100 рождений в РСФСР приходилось 206 абортов (67 % прерванных беременностей), а общее годовое число абортов составило 4 млн 103 тысячи. Число рождений в России впервые превысило число абортов сравнительно недавно, в 2007 году. В 2011 году число абортов в стране впервые не достигло миллиона, составив 989 тысяч, а в 2015-м снизилось до 747 тысяч. Это в 7,3 раза меньше, чем в «диком» 1965 году,  в 6,1 раз меньше, чем 1985-м, и в 5,5 раз ниже, чем в 1990-м – последнем полном году существования СССР.

На 100 родов у нас всё ещё приходится 39 абортов (28 % прерванных беременностей). Для сравнения, в Германии и Нидерландах этот показатель в 3–4 раза ниже.

Прогресс налицо, хотя цифра по-прежнему недопустимо велика. Особенно если сопоставить её с числом рождений в том же году: 1 млн 941 тысяча. Это значит, что на 100 родов у нас всё ещё приходится 39 абортов (28 % прерванных беременностей).  Для сравнения, в Германии и Нидерландах этот показатель в 3–4 раза ниже.

Приведённые цифры делают понятнее позиции спорящих. С одной стороны, мы видим радикальное, более чем семикратное снижение числа абортов по сравнению с советским пиком. Если дело движется такими темпами, нужны ли дополнительные меры?

С другой – по данным ЕМИСС (Единая межведомственная информационно-статистическая система), за пять последних лет, в 2011–2015 годах, в нашей стране — при всех снижениях числа абортов! — было умерщвлено в общей сложности 4 миллиона 367 тысяч 160 человеческих душ. Именно душ, так считают все религии. Сегодня это были бы прелестные крошки.

Есть 55-секундный ролик об аборте, из которого поражённый зритель узнаёт, что у человеческого эмбриона на 5-й неделе начинает биться сердце, а в 11–12 недель, когда аборт ещё разрешен просто по желанию матери, нерождённый ребенок уже понимает, что его хотят убить. На экране видно, как колотится его маленькое сердце, число ударов превышает 200 в минуту. Зрители видят его раскрытый рот и понимают, что он беззвучно кричит от ужаса. А потом его убивают. Жаль, этот ролик не показывают в качестве социальной рекламы, он способен сохранить тысячи жизней.

Не хочу быть неверно понятым. После почти двадцати лет искоренения многодетности в огромной стране «Большой запрет» 1936–1954 годов был хоть и своевременной, но достаточно грубой мерой. Вряд ли было бы разумно пытаться воспроизвести этот опыт сегодня. Россия полностью изменилась, общество радикально иное. Поступательное, из года в год, снижение числа абортов налицо. Надо разными мерами ускорять это снижение — наградой станет рост рождаемости.

Разговоры о неминуемом «расцвете подпольных абортов» неубедительны. Миллионный штраф для криминальных абортмахеров резко сократит число желающих заняться этим промыслом.

Речь не идёт о запретительном барьере, как в Ирландии, Польше, Чили, на Мальте и ещё в ряде стран. Речь об отмене абортов за казённый счёт, по полису ОМС. Если никакие беседы, никакие ролики не убедили вас сберечь ребёнка  – платите, бесплатно теперь не будет. И понятно, что услуга такого рода в государственном медучреждении всё равно будет дешевле, чем в частном.

Разговоры о неминуемом «расцвете подпольных абортов» неубедительны. Миллионный штраф для криминальных абортмахеров резко сократит число желающих заняться этим промыслом.

Не более убедительны и разговоры про «младенцев на помойках». Подобных случаев десятки, мы же ведём речь о сбережении десятков тысяч.

Некоторые участники спора словно не понимают (или впрямь не понимают), что речь не идёт о «запрете абортов», и со слезой в голосе рассказывают с экранов о жертвах насилия, о случаях патологии матери и плода, случаях психических расстройств у беременных, о других медицинских показаниях к аборту, давая понять, что всем этим несчастным злое государство под напором мракобесов вот-вот тотально запретит аборты. Стороны не слышат друг друга. Или почти не слышат. Или делают вид, что не слышат.

Уверен, у государства хватит здравого смысла сохранить для отдельных групп женщин возможность бесплатного аборта также и по социально-экономическим причинам. Но в целом инициатива Патриарха должна быть поддержана. История поблагодарит нас, если мы её примем.