На своей домашней верфи он делал лодки для спасателей, для монахов Кирилло-Белозерского монастыря и даже для программы «Сам себе режиссёр», но лишь в последние годы нашёл, куда плыть. Сергей Токарев работает над воссозданием традиционной лодки Северной Руси. До топора пока дело не дошло – сидит в архивах и ездит в экспедиции по речным и озёрным деревенькам.

В большую историю (ту, которая наука) Сергей Токарев вплыл на судне князя Олега. Увидел картинку из летописи X века о походе Олега на Константинополь, на которой изображалась ладья с колесами для передвижения по суше, и воссоздал увиденное в своей деревенской мастерской. Отослал видеоролик в телерубрику «А вам слабо?» и выиграл всероссийскую славу и ценный приз. 

Мастер берёт самого себя «на слабо» с юности. Городской до мозга костей – в село он перебрался и завел хозяйство лишь в тяжёлые 90-е годы. Все в город, а он в деревню. Там стал резать модели корабликов, показывал гостям и сельчанам. «В шкафе стоять сгодиться, а по воде не поплывёт», – скептически реагировали некоторые. Пришлось строить в полную величину, искать транспорт и везти на реку, доказывать плавучесть. 

– Потом пошли другие вопросы – мол, есть ли у вас доказательства, что на севере России на таких лодках ходили, или это выдумка, – рассказывает мастер. – Залез в книги, познакомился с лодочными мастерами, и так постепенно увлёкся этой темой и ушёл в неё с головой. 

Вот так от «слабо» до «слабо», за полтора-два десятка лет Сергей Токарев превратился в одного из ведущих лодочных мастеров Северо-запада России, обладателя более полусотни наград ремесленных конкурсов и регат. Лодки мастера Токарева можно увидеть во многих городках Вологодской области – стоят у входа в музеи, служат учебными пособиями в детских образовательных центрах, доставляют на набережную Нептуна или Деда Мороза во время праздничных мероприятий...      

Корабликами и лодочками Сергей Токарев бредит с детства. Ребенком зачитал до дыр книжку-раскраску про морские корабли. Любимый крейсер перекрашивал не один десяток раз. Каково же было его удивление, когда, оказавшись в годы армейской службы на Черноморском флоте (служил в Севастополе), попал матросом на крейсер с любимой картинки. Мечтать не только не вредно, а жизненно необходимо, считает мастер Токарев.

Спустя несколько лет после увлечения лодочным творчеством, когда количество экспонатов стало исчисляться десятками, Токарев и его дочь-студентка задумались об открытии лодочного парка. В этом году интерактивный музей «Галинские паруса» (по названию деревни Галинское) открыл свои ворота и принимает гостей. 

То, что парк открылся в деревне, в которой сроду не было рек и других водоёмов, у многих вызывает улыбку. Но только не у мастера Токарева. «Река должна быть в голове, в воображении», – говорит он. Свои новые изделия он обязательно спускает на воду, но зачастую после одной-двух речных поездок лодки становятся на вечный музейный якорь. Речная проверка нужна, чтобы утвердительно ответить на частый вопрос экскурсантов: «А эта лодочка плавать может?»  

В «Галинских парусах» на лодках не катают, вместо этого погружая гостя в мир лодочного мастера старых времён. Сергей Токарев знакомит посетителей с историей русского кораблестроения, приглашает на домашнюю судоверфь и на испытательный полигон с небольшим бассейном. Завершается экскурсия игровой программой с заданиями.  

– Прежде чем берусь за топор, лодка рождается внутри меня, созревает, – рассказывает Сергей. – Потом я её рисую, создаю модель – и лишь после этого приступаю к настоящему делу. Но обычно, когда завершаю лодку, следующая уже созрела и можно приступать к делу. Конечно, сверяюсь с историческими источниками, советуюсь с коллегами, знатоками. Но если говорить совсем честно, то я не знаю, как происходит рождение моей новой лодки. Я сам этому всегда удивляюсь. Это как будто не я делаю, а что-то руководит мной. Нечто божественное, свыше приходит. И подтверждений тому множество. Да вот буквально на днях перевозил несколько лодок в город – передавал в местный ДОСААФ, и мы грузили их в кузов КАМАЗа вдвоём с водителем. Пару лодок взгромоздили, а дальше не выходит – наших силёнок маловато. Короче говоря, были близки к отчаянию. И вдруг из леса выходят три монаха и говорят: «А давайте мы вам поможем». Разве не чудо?

Лодки не оставляют за собой следа не только на воде, но зачастую и в истории. По преимуществу деревянные, рано или поздно либо дадут течь и утонут, либо сгниют. Оттого изучать лодочную историю непросто, а ведь именно на лодках славяне продвигались по рекам, заселяя огромное пространство Северо-восточной Руси, ставшее затем Россией. 

В последние годы мастер увлечёно пытается воссоздать традиционную лодку, на которой плавали тысячу и более лет назад по северным рекам и озерам наши предки. Сергей Токарев называет судно, облик которого ищет, русской национальной лодкой. Созвучие с пресловутой национальной идеей вовсе не случайно. 

По мнению мастера, поиск традиционной русской лодки сродни общению с далёкими предками. Лодка – не кухонный стол и не шкаф в сенях. Их строили не плотники, которые бани рубят, а специальные мастера. Лодка кормила, спасала от врага, открывала новые земли. В лодочных традициях, считает Сергей Токарев, слышатся отголоски национального характера и самобытности русского народа. 

– К счастью, есть книги по истории русских лодок (хотя их и немного), живут историки и увлеченные люди, – рассказывает Сергей Токарев. – Делимся информацией, ведем совместный поиск. Много дают экспедиции в глубинку. Ходим по домам, спрашиваем, на лодки смотрим. Всё, что узнаём, тщательно записываем на диктофон и на бумаге фиксируем. До сих пор встречаются люди, чьи отцы, деды и односельчане делали лодки в старые времена. Мы уже немало знаем о наших северных традициях и сразу можем отделить традицию от индивидуального стиля. Информации уже немало собрали, у меня на данный момент задуманы 12 разных лодок того типа, на которых ходили сотни лет назад и относительно недавно на севере России. Все лодки, которые я делаю, разные. У меня нет ни времени, ни желания повторяться и копировать самого себя. И о каждой я могу рассказывать часами.      

Индейская пирога, китайская джонка и русский коч, кажется, рождены на разных планетах, их даже ребёнок не спутает. Вместе с тем в строении того или иного плавсредства можно увидеть поразительное сходство, хотя мастера жили на разных материках. По словам Сергея Токарева,  миграция технологий в лодочном деле существовала испокон веков. Лодки – изделия подвижные, а потому сделанная в одной земле несёт саму себя (иными словами, свою техническую характеристику) по всему свету. И вологодского мастера Токарева вовсе не удивляет, что в Индонезии и на Архангельщине лодочные мастера делали балансир (для устойчивости лодки на воде) по одному принципу, а поморский коч во многом неотличим от арабских кораблей. «Если глубоко изучать лодки разных стран, придёшь к выводу, что все они похожи друг на друга и созданы по единым законам. Различие лишь в материалах –  какое дерево растёт, из такого лодки и рубят», – говорит мастер.

В чём же главная особенность русской лодки? В её простоте и приспособленности к плаваниям как по узким рекам, так и по большим озерам. Это воистину великая простота, но чтобы дойти до неё, нужно пройти через сложное, считает мастер. В стародавние времена сама природа подсказывала облик лодки мастеру, который работал без чертежей, по наитию. «Однажды мы оказались в лесу и увидели поваленное бобрами дерево, и оно идеально подходило для лодки-долблёнки, – рассказывает Сергей Токарев. – Мы сели, обработали бревно, выдолбили сердцевину, поплавали немного и оставили лодочку там же. Если бобры не пожелают вернуть свою собственность, в будущем ещё не раз на ней поплаваю».