– Да, конечно, он почитается в нашем Пантелеимоновом монастыре, как и многие другие афонские подвижники. Кроме того, наш монастырь связывают с ним особые отношения. Старец Паисий духовно очень близок нашей обители. Можно сказать, что он исполнил определённую роль в духовном восстановлении нашего братства.

В 1980-х гг. Пантелеимонов монастырь вновь начал активно заселяться иноками из России, тогда ещё – Советского Союза. Многие из тех, кто сейчас является уже так называемой «старшей братией», приехали именно в те годы. Монастырь тогда только начал восстанавливаться. Отец-игумен Иеремия стал пытаться возродить старый монастырский устав, составленный ещё старцами Иеронимом (Соломенцовым) и Макарием (Сушкиным). С другой стороны, отец-игумен хотел, чтобы монастырь соответствовал общим духовным традициям Афона. Несколько раз он сам посылал нас за советом к старцу Паисию. Так завязались многолетние близкие духовные отношения монастыря с о. Паисием, которые со временем превратились в добрую традицию: до самого его отъезда с Афона в 1993 г. практически все насельники Пантелеимонова монастыря по благословению нашего старца-игумена ходили к нему за советом и наставлениями.

– О. Паисий с большой любовью принимал нас и говорил, что он таким образом как бы «отдаёт долг» русским, ведь одним из первых его духовных наставников был известный русский святогорский старец Тихон (Голенков). Опыт, приобретённый у старца Тихона, он старался передать и нам – русским монахам, приходившим к нему за советом. Промысел Божий посредством преп. старца Паисия восстановил духовную связь новых поколений русских монахов с предшествующими поколениями русских старцев Афона. И это очень важный факт в истории нашей обители. Духовная преемственность, которая сохранилась внутри монастыря, получила мощную поддержку в лице такого авторитетного афонского подвижника, как старец Паисий.

В беседах с нами о. Паисий более всего наставлял о преданности игумену, который является духовным отцом всех насельников обители. Это главный залог духовного возрождения монастыря. Старец Паисий говорил, что много наслышан об о. Иеремии. «Это духоносный старец, – говорил он о нашем о. игумене, – тот, кто доверился ему, тот нашёл доброго кормчего». Без доверия наставнику, как поучал нас о. Паисий, невозможно стяжать истинное послушание. И только от истинного послушания рождается истинная молитва, как дерзновение предстоять Богу с чистым умом.

– Старец Паисий очень почтительно относился к Русской обители. Мы были тогда молодыми иноками и были очарованы всем греческим; хотели пригласить греков в монастырь, чтобы учили нас; хотели полностью перенять греческие уставы. Но сам о. Паисий, будучи греком, не одобрял такие настроения: «У Русского монастыря есть свои замечательные традиции, – говорил он, – которые создали ваши великие отцы и подвижники; их наследие – достаточно для спасения; не смотрите на греков – мы и сами утратили многие наши традиции».

Отец Паисий говорил, что когда-то и сами греки ходили в Русский монастырь посмотреть, как живут русские монахи, как вместе трудятся, и брали пример с русских подвижников; приходили послушать, как поют русские басы; весь Афон собирался в Пантелеимонов монастырь на Панигир.

О. Паисий всегда приводил нам в пример не греческих подвижников, а русских: старца Тихона (Голенкова), который был его наставником, и преп. Силуана Афонского. Он говорил нам так: «Возрождайте свои уставы и традиции – ведь именно они породили старца Силуана; его писания – есть законченное учение о спасении, и это – ваше наследие, это опыт нескольких поколений отцов Пантелеимонова монастыря, воспринятый и изложенный простым монахом, которого теперь почитает вся Афонская гора».

«Не забывайте, – говорил о. Паисий, – что духовная величина преп. Силуана подвигла другого великого афонского подвижника, Иосифа Исихаста, оставить пустыню и спуститься к Пантелеимонову монастырю для совета и духовной беседы с о. Силуаном». Иосиф был тогда молодым и искал себе собеседника, имевшего опыт богообщения.

– Он спустился сюда вместе со своим сподвижником и духовным другом старцем Арсением Пещерником, чтобы побеседовать с преп. Силуаном о таинствах молитвы. К тому времени они уже около 15 лет прожили в подвиге на Афоне и искали собеседника, с которым можно было бы поделиться опытом, скорректировать его правильность, посоветоваться об ошибках. К сожалению, эта встреча не состоялась. Отцы проделали большой путь, дошли до мельницы и, поклонившись монастырю с пригорка, с которого открывается на него вид, решили по скромности вернуться обратно, чтобы не беспокоить о. Силуана. Вскоре преп. Силуан отошел ко Господу. В свое время и старец Паисий, будучи ещё молодым монахом, не дошёл к о. Иосифу Исихасту, но повернул обратно.

– Отец Паисий говорил нам, что подвиг старца Тихона (Голенкова) был бы невозможен в греческой среде; его особенностью была исключительная любовь к богослужению; именно служба была для него источником освящения. Исключительная любовь к службе, по словам о. Паисия – исключительная черта русских, которая отличает их традицию и опыт среди других традиций Афона. «Такого отношения к службе, как в Русском монастыре, весьма непросто встретить в других общежитиях Афона», – говорил он.

Можно без сомнения сказать, что именно преп. Паисий научил нас, только прибывших на Афон новоначальных монахов, любить свой Русский монастырь и понудил нас искать и обновлять наши собственные традиции, опыт и практику великих старцев Арсения, Иеронима и Макария. Тогда мы ещё не подозревали, насколько богатое это наследие.