Метрополитен – в переводе значит «столичный». Так с конца позапрошлого века стали называть городскую железную дорогу – иногда наземную, иногда надземную, но чаще – подземную. И начиная с первого, лондонского образца 1863 года, его практически всегда воспринимали в сугубо утилитарно-техническом аспекте. Минимум эстетики, максимум практичности.

Даже первая, самая старая на континенте линия будапештского метро и сегодня считается памятником технической – не более того – архитектуры. Парижское метро потеряло все, кроме двух, сохранившихся в первозданном виде, дивных павильонов-козырьков при входе на станции зодчего Эктора Гимара – только недавно их признали выдающимися памятниками стиля модерн.

Москве поначалу тоже было не до подземных красот. Строительство метро в конце 1920-х стало острейшей необходимостью — первопрестольная задыхалась в трамвайных давках и трамвайных пробках. И было желание: постреволюционная России была готова в кратчайшие сроки создавать «дивный новый мир». 

Появилось и новое поколение архитекторов: Алексей Душкин, Дмитрий Чечулин, Борис Иофан, в «попутчиках» у которых оказались зодчие старой школы, такие как Иван Фомин, Алексей Щусев, Владимир Щуко. Из их творческого диапазона после октября 1917 года по вполне понятным причинам выпали такие существенные части, как возведение храмов, городских особняков и загородных вилл, — надо было искать пути в новую реальность.

Всё это породило удивительный феномен, называемый московским метрополитеном, не без основания и поныне считающимся одним из самых красивых в мире. Он отразился во множестве зеркал: например, ни о каком другом метрополитене в мире не создано столько мифов, преданий, легенд, страшных сказок, анекдотов и прочего. Не создано, как это ни странно, только одного: более или менее толкового архитектурного путеводителя по московскому метро.

Первый и весьма заметный шаг в этом направлении и сделал Музей архитектуры имени Щусева, представив целую галерею уникальных материалов (чертежей, рисунков, фотографий, элементов отделки станций), большая часть которых выставляется впервые.

Практически весь этот материал делится на три категории. Первая, самая небольшая, – то, что есть. Немало проектов было осуществлено именно в том виде, как замышляли их создатели, как, например, «триумфальный» ансамбль станции «Комсомольская – кольцевая». А мы, как и жители многих других богатых культурным наследием городов, чаще не замечаем их, по привычке проклиная давку в вагонах, переполненные переходы и прочее. Забывая о том, что перевозимое за день столичной «подземкой» количество пассажиров не могло присниться ни одному из неё творцов даже в самом кошмарном сне.

И строгая действительность всё чаще переводит те или иные неповторимые черты московского метро в другую категорию  – в «то, что было». И многое из того кажется сейчас даже удивительным.

Где пальмы в кадках, украшавшие спуски на станцию «Кропоткинская», когда-то – «Дворец Советов»? Где торшеры-светильники, стоявшие вдоль всего перронного зала станции «Охотный ряд»? Где стройные наземные павильоны станции «Смоленская» на нынешней Филёвской линии? Над фундаментом одного из них сегодня несётся бешеное Садовое кольцо, другой – поглощён знаменитым «домом с башенкой», построенным по проекту Ивана Жолтовского...

Некоторые постройки просто не вписались в окружающую застройку: никак, например, не вязался с тоновским и шехтелевским железнодорожными вокзалами худосочный конструктивистский павильончик станции «Комсомольская – радиальная»: заменили на нынешний псевдоклассический, с «шапочкой» и шпилем.

История, как известно, не любит сослагательного наклонения. Не потому ли нам так интересны материалы из третьей, едва ли не самой многочисленной категории – «как могло быть»? Например, спроектированный в форме пятиконечной звезды вестибюль «старой» «Арбатской» должен был завершаться огромным шпилем.

Едва ли не самое интересное — спроектированный молодым Алексеем Душкиным Большой академический кинотеатр, в небольших, симметрично расположенных «норках» которого предполагалось разместить входы на станции «Театральная» и «Площадь Революции». Этот монстр, возведение которого предполагалось на южной стороне Театральной площади, общими формами должен был повторять Большой театр, а кубатурой – значительно превосходить его, перекликаясь с зиккуратом Дворца Советов. Понятно, что при этом под снос шла едва ли не половина Китай-города... Но в памятном 1937 г. конкурс потихоньку свернули.

Без перронных светильников станция «Охотный ряд», конечно, сильно проиграла и в красоте, и в освещённости. Но она вообще могла быть совсем другой, если бы осуществился проект Дмитрия Чечулина. С живописными панно (предположительно, работы Александра Дейнеки) на стенах и питьевыми фонтанчиками на перроне. Сейчас это звучит почта также невероятно, как и солидные граждане, покуривающие трубки на платформе станции «Сокольники». Как просторные скамьи со светильниками на станции «Библиотека имени Ленина» – невозможно вообразить их в сегодняшнем её столпотворении. Пусть так – каждый художник имеет право на фантазию. 

Полет архитектурной мысли, в уменьшенных масштабах повторившийся в метрополитенах Ленинграда и Киева, пресёкся вместе с хрущёвским постановлением об излишествах в архитектуре. Подземные дворцы трудящихся, столь разительно контрастировавшие с их повседневным коммунальным бытом, уступили место типовым, зато быстроосуществимым проектам. 

Выставка посвящена первым четырём линиям столичного метро. Но заключительный её зал возвращает оптимизм: он об относительно недавних станциях, напомнивших о том, что метро по-прежнему даёт простор для воображения архитектора. Как «Чертановская» – «внучка» «Кропоткинской». Или труднопредставимая в советские времена станция «Славянский бульвар» – своеобразное «приношение» Парижу и лично Эктору Гимару.

А что дальше? Хорошо, конечно, что вскоре в том же Музее архитектуры будет представлен роскошный фолиант, посвящённый архитектуре московского метро. Но многие ли его увидят? А в эстетику тех двух пространств, в которых сегодня представлена история московского метро (экспозиции на станциях «Спортивная» и «Выставочная») архитектурные реликвии как-то не вписываются...

Но вот, возможно, выход. Сравнительно недавно в московском метро появились «именные» поезда. Темы – как на подбор:  мировая литература, читающая Москва, юбилей экспресса «Красная стрела», Курская битва, наконец, 80-летие московской «подземки» Один и вовсе представляет собой картинную галерею на колёсах. Есть даже «ретропоезд». Неужели создатели самого красивого в мире метро, как минимум, не заслужили такого же?