Впрочем, ещё накануне 70-летия говорила, что всё в последний раз, потом  возраст не позволит никаких выкрутасов. Но казалось, что  время было над ней не властно. Она продолжала  выпускать спектакли, диски с песнями, программы к датам. Её режиссёрский дебют «Пёстрые сумерки» появился в прокате  к 75-летию актрисы. Прототипом главного героя – незрячего молодого музыканта – стал Олег Аккуратов, реальный человек, судьба которого и сподвигла Людмилу Гурченко взяться за фильм.

 

Хотя не только эта встреча сыграла решающую  роль. Гурченко не могла жить без работы, искала её. Вот и стала режиссёром в тот момент, когда в кино почти не снималась. А тут ещё и Михаил Швыдкой, руководивший культурным ведомством, раззадорил, сказав на дне рождения Эльдара Рязанова, чтобы оформляла  заявку и приступала к работе. Всё сошлось. И Гурченко по мере сил попыталась рассказать  о маленьком мальчике с большой бедой. Это её слова. Иллюзий у неё не было. Перед премьерой  в Доме кино она предупредила зрителей, чтобы  не рассчитывали на нечто глобальное, а настраивались на очень скромное произведение. Но работала она с душой, и результат  теперь нам  дорог, как ещё одно проявление большой актрисы, постоянно искавшей чего-то нового. 

   

Она всегда куда-то стремилась, была неугомонна и, конечно, своим непокоем и рвением обременяла других. Взлетала, как комета, переживала, страдала, обижалась и обижала. Была тонкокожей и мнительной. Казалось бы, сыграла одну из лучших своих ролей у Алексея Германа в картине «Двадцать дней  без войны», достигла поразительного результата. Да, Герман был не сахар, с гениями вообще трудно. Но и ему, наверняка, с ней тоже не всё давалось легко. Гурченко не раз говорила потом, что Герман с ней не общался. Чувствовала себя от этого плохо. А потом всё прошло. Кто и в чём виноват, теперь уже и не скажешь. Нет на свете обоих.  Что-то Гурченко  могла и нафантазировать. Но ей многое можно простить за талант. Она была уникальна. И кто равновеликий идёт за ней?  

Накануне юбилея Гурченко многие подсуетились. Кто-то фотовыставку организовал, представив актрису в новом свете. Кто-то одолевал  мужа  Гурченко – Сергея Сенина – посодействовать созданию игрового фильма о ней. Многие хотели  по-быстрому снять о Гурченко байопик.  В итоге, вышел сериал, носящий её имя. Снял его Сергей Алдонин, неплохо знавший Людмилу Марковну. Но и это не панацея. Актрису на главную  роль пригласили  талантливую. Юлия Пересильд  сумела  уловить в  повадке и стати Гурченко самое важное и характерное. Но в одиночку не справиться с такой задачей. Поток информации, новые факты в биографии – всё это есть, а той личности, какой была Гурченко, – нет. Сама драматургия не даёт почвы  для этого.  Может, следовало бы подождать, не торопить время. 

   

В связи с выходом нового сериала «Людмила Гурченко», нельзя не вспомнить одну из лучших картин Никиты Михалкова – «Пять вечеров» с участием ЛюдмилыМарковны. Тоже ведь снимали ретро о конце 50-х, но постоянно помнили, что  живы ещё были люди того времени. А это накладывает ответственность.  Сегодня о таких вещах почти не задумываются.  По замыслу Михалкова, Тамара Васильевна в исполнении Гурченко подобна  брошенному в землю, но так и не проросшему зёрнышку. Отрезана от внешнего мира и собственного прошлого, в котором был Ильин, ушедший на фронт и сгинувший на годы. Так и жила в заботах о племяннике,  мыслями о работе,  пока не вернулся её бывший возлюбленный. И оказалось, что жизнь может быть ещё и счастливой. 

Это трудное счастье глубоко и деликатно у Гурченко. Она умеет прочитать биографию. Её собственная судьба  далась ей с большой кровью и терпением. В одночасье став знаменитой после «Карнавальной ночи» Эльдара Рязанова,  Гурченко потом годами расплачивалась за эту нечаянную радость. Не имея на протяжении 17 лет почти никакой работы, она не прекращала  духовный поиск, как бы высокопарно это ни звучало. Именно этот опыт и боль привели её потом к высотам в профессии.

Муж Людмилы Гурченко намерен создать в Москве музей-мастерскую её имени,  воспроизвести обстановку, в которой она жила, представить её рукоделие и кого-то даже ему научить. Гурченко сама придумывала себе  костюмы, шила их, составляя из самых неожиданных деталей. Коллекция её рукотворных изделий огромна. Вместе с тем, что  сделано профессиональными портнихами,  приобретено по всему миру, наберётся, говоря музейным языком, порядка 800 единиц хранения. И в доме осталось много уникальных предметов.  

Мечты всё это собрать под одной крышей, сами по себе прекрасны. Только бы воплотились и не производили того странного впечатления, какое оставила передвижная выставка памяти актрисы. Дело даже не в конкретном музее, куда привезли  скромную часть коллекции, которую удалось увидеть. А в том, что выглядела она по-сиротски. Людмила Гурченко была дивой, королевой сцены, умело ярко и неповторимо одеваться, а там всё было тускло и провинциально, даже надписи с ошибками. Обидно за Гурченко. Чего-чего, а не жалости она достойна. Ей бы такая убогость совсем не понравилась. 

Гурченко всё  про себя рассказала в трех автобиографических книгах. Лучше никто и не сможет. А идея взяться за первую книгу родилась не в пору безвременья, а в разгар съёмок «Сибириады» Андрея Кончаловского. По вечерам во время экспедиции актеры собирались у  кого-нибудь в гостиничном номере, и  Гурченко «по просьбам трудящихся»  рассказывала про своего отца. Благодарные слушатели и посоветовали записать устные рассказы. Уже во время съёмок «Пяти вечеров»  она принесла тетрадки, исписанные от руки. Сама зачитывала записи,  в руки их никому не давала. А потом напечатала рукопись одним пальцем. Это теперь принято нанимать литературных рабов. А Гурченко всё делала сама. Её первая книга «Моё взрослое детство» разлетелась мгновенно. Зачитывали журнал, в котором она была опубликована, а потом и стотысячный тираж книги.  Передавали друзьям и знакомым, обсуждали в транспорте и на работе. Вся жизнь актрисы прошла как кино перед глазами:  оккупированный  Харьков, первый заработок, выступления ради куска хлеба перед немцами. Вся страна узнала о её любимом отце, Марке Гурченко. 

В дни юбилея вспоминаются и какие-то смешные моменты, совсем незначительные детали и обстоятельства жизни.  Гурченко могла приехать на самое затрапезное мероприятие,  чтобы поздравить дорогого ей человека, неважно, что многие его воспринимали, как одиозную фигуру. Так было на юбилее некогда могучего киночиновника Филиппа Ермаша.  А когда шли суды, связанные с дрязгами внутри Союза кинематографистов, то на заседаниях периодически вставал вопрос о неуплате членских взносов. Судья всё никак не могла взять в толк, почему никаких мер не принималось.  И ей объясняли, что  невозможно исключить  злостных неплательщиков, если это  Мордюкова и Гурченко. Просто потому, что это они.