Сейчас как-то не принято вспоминать о том, что праздник этот родился не в Восточной Европе, исторической колыбели славянства, а за океаном, в американском городе Питтсбурге, где 25 июня 1941 года,  на четвёртый день после нападения нацистской Германии на Советский Союз, собрался Славянский конгресс, призвавший славянские народы всего мира объединиться в борьбе простив фашизма. Америка, как ни парадоксально, в этом случае совсем не случайна: не один миллион славян в поисках лучшей доли переселился на рубеже XIX и ХХ веков за океан. 

Сегодня можно нередко услышать мнение, что отмечаться день 25 июня начал только после распада СССР. Что совсем неверно: первая встреча представителей Брянской (Россия), Гомельской (Белоруссия) и Черниговской (Украина) областей состоялась ещё в августе 1969 года у села Новые Юрковичи Климовского района Брянской области, и тогда же участники решили сделать такие встречи традиционными. 

Через шесть лет, в 1975 году (к 30-летию Победы в Великой Отечественной войне), на этом месте был воздвигнут монумент Дружбы, созданный представителями трёх пограничных областей, и там же ежегодно стал проводиться праздник «Славянское единение». В нынешнем году по понятным причинам он впервые пройдёт без представителей Украины...

В двадцать четвёртый раз пройдёт через две недели в Витебске грандиозный фестиваль искусств «Славянский базар» – в его афише тоже что-то не видно украинских участников. Но и сам сегодняшний Витебск — это весьма зримый памятник новому славянскому единству: изувеченный войнами и «социалистическими реконструкциям» древний город в постсоветские годы во многом восстановил своё историческое лицо. И тем, кто своими руками, своим трудом возрождал древние улицы, площади, храмы, никто не лез в паспорт, не любопытствовал придирчиво, русский ты, украинец, белорус или даже поляк. Почаще бы так сегодня...

Тем не менее новый праздник стал — иногда его называют ещё Днём дружбы и единения славян – ещё одной вехой на пути поиска единства славян, который насчитывает не один век. И общность славянских судеб обнаруживается иногда там, где её совсем не ожидаешь. 

Известно, например, что Иоанн Рыльский — один из самых почитаемых в Болгарии святых. Но в России, в Курской области, есть город Рыльск, стоящая на его окраине гора носит имя святого и речки, текущие под этой горой и близ Рильского монастыря в Болгарии, называются одинаково — Марица. Какие тропы связывают эти и сегодня довольно отдалённые друг от друга места, историки спорят до сих пор.

Через много веков после Иоанна Рыльского болгарский же монах по имени 

Паисий Хилендарский в  своей «Истории славяно-болгарской» описывал, как после всемирного потопа потомки Ноя заселяли  свободные земли. У Яфета, как он полагал, был сын по имени Мосхос и именно от него произошёл «наш славянский язык, прозванный Мосхосов род и язык», и в память о Мосхосе потомки назвали реку Москва, а спустя некоторое время поставили и город с таким же названием. Сегодняшний историк такой «теории» только улыбнётся, но в чистоте и искренности дружеского к русскому народу чувства сомневаться не приходится.

Да что там Болгария! Привычно произносим мы названия крупных немецких городов: Берлин, Лейпциг, Дрезден, Любек и мало задумываемся о том, что все эти топонимы — чисто славянского происхождения, только вот от довольно просторного некогда «славянского моря» сегодня осталось только небольшое «озерцо» в виде небольшого района компактного проживания лужичан в восточной части Германии. 

Множество людей как минимум незаурядных, одержимых, пассионарных говорили и мечтали о славянском единстве. Лично мне наиболее симпатична личность Юрия Крижанича (1618–1683), хорвата по национальности, католика по вероисповеданию. Это вовсе не мешало ему призывать всех славян объединиться под властью православного русского царя. Задолго до  опытов Людвика Заменгофа мечтал он о создании и распространении  этакого славянского «эсперанто» – на основе непременно языка русского, ибо «русский народ и имя — всем прочим начало и корень». О самом себе, в полной мере помня о своих хорватских корнях, он писал: «…Мы, русские (! – авт.), никак не менее древни, чем древние афиняне, и можем называть себя автохтонами, то есть местными уроженцами». 

Крижанич более или менее известен. А кто, например, помнит уроженца Словакии Яна Коллара, почти ровесника Пушкина и, вероятно, самого чистого и страстного поборника идеи, как тогда говорили, «славянской взаимности»? Кстати, в Словакии же через двадцать лет после Коллара родился Самуэл Томашик, автора слов известного  гимна «Гей, славяне!».

«Кто отказывается от своей нации, не уважает и не любит свой язык, кто презирает его дух и характер, тот не может питать настоящей любви к своей родине,— писал Коллар. — Значит, меньшее должно быть подчинено большему, любовь к родине — любви к нации. Потоки, реки великие и малые вливаются в море; так и отдельные страны, края, племена, наречия должны вливаться в нацию. Все славяне имеют только одно отечество».  «Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет? вот вопрос», – поэтическим эхом отозвался Пушкин.

Дело прочно, когда под ним струится кровь, писал другой замечательный русский поэт. Иногда кажется, что русское море, о котором писал Пушкин, – это  в известном смысле и море русской крови, пролитое ради прекрасной идеи славянского единения. Кровь мальчишек, тайно убегавших на войну ради освобождения славян-единоверцев, влилась в кровь ста тысяч человек, полегших в русско-турецкой войне ради освобождения южных славян. А стоившая России миллионов жертв Первая мировая, объявленная ради защиты «слабейшей Сербии»? Жаль только, что братья-славяне по отношению к России нередко бывали, говоря пушкинскими же словами, «сколь невежественны, столь и неблагодарны».

И сегодня, будем честны, День славянского единства — это, с одной стороны, действительно праздник, который отмечают во всех уголках славянского мира. А с другой — это во многом праздник «со слезами на глазах»: в чисто славянском Причерноморье украинцы убивают украинцев, русские убивают русских, и степень ожесточения с обеих сторон — идёт ли речь о реальном боевом столкновении или же о чисто словесных схватках — просто зашкаливает. И похоже — а это, пожалуй, самое страшное, – что стороны пока попросту не слышат друг друга.

Так, может быть, без всяких авторитетов стоит просто поглубже вдуматься в само название праздника — с особым акцентом именно на последнее слово? То есть подобает в первую очередь как можно чаще думать о том, что объединяет русских и украинцев, сербов и хорватов, поляков и чехов и так далее. Может быть, именно тогда славянское единство станет не утопией, а самой доподлинной реальностью.