«Я являюсь таким, каким меня создал Бог и каким сделали воспитание, обстоятельства, свойства того века и той страны, в коей я живу и действую. Я не изменил себе ни разу». 

П. И. Чайковский

«Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Пиковая дама», «Евгений Онегин», «Детский альбом», множество пронумерованных произведений для оркестра, ансамбля, фортепиано и прочих инструментов и голоса – эти произведения, даже иногда не помня названий, а только по звучанию, по мелодии, знают абсолютно все.

Музыкальные теоретики, анализируя технику его композиций, не могут не абстрагироваться хотя бы ненадолго, чтобы ещё раз почувствовать, как гениально звучит его партитура. Трудно найти научное объяснение, почему одна хорошо слаженная с ремесленной точки зрения композиция звучит потрясающе, а другая – никак. Чайковский даёт очередной повод убедиться в этом. Его музыка уникальна ещё и тем, что, вне зависимости от возраста, национальности и уровня образования, любой человек может её понять и полюбить.

Эта демократичность ни в коей мере не делает Чайковского пошлым, хотя опошлить его музыку очень легко, этим часто неосознанно занимаются дети в музыкальных школах. Пьесы Чайковского – к сожалению, тот самый «удобный случай», когда педагогу удобно спросить ученика: «Что этим композитор хотел сказать?» Ребенку и правда интересно описать, что же композитор хотел сказать, например в своём цикле «Времена года». До какой степени слова могут расстроить истинное настроение музыки, никто не знает. Ведь недаром сам Пётр Ильич неоднократно цитировал Генриха Гейне, который сказал: «Там, где кончаются слова, там начинается музыка».

Музыкальная справедливость

Пожалуй, Чайковский поистине стал мировым символом русской музыки в 1958 году, когда 23-летний американец Ван Клиберн неожиданно для всех победил на Первом Международном конкурсе имени Чайковского в Москве. Ситуация была уникальной не только тем, что первое место здесь просто обязан был занять советский пианист. Но и особенно тем, что этим «другим» оказался гражданин США – страны, с которой СССР находился в разгаре Холодной войны.

Члены жюри, среди которых были лучшие представители русской фортепианной школы – Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Лев Оборин и другие, не могли принять решение практически государственной важности самостоятельно. Их покорил 1-й концерт Чайковского в исполнении Клиберна, да и сам писанист – худой блондин с обезоруживающей улыбкой – был мало похож на шпиона… но всё же пришлось обратиться к государственным органам. Никита Хрущев отрезал, как всегда, без обиняков. «Действительно ли Клиберн – лучший из лучших? – спросил он. – Тогда дайте ему первую премию».

В Америке Клиберна встречали как национального героя, в его честь в Нью-Йорке был устроен парад. Награды и почести сыпались как из рога изобилия, но главное – смысл Холодной войны уже немного потерялся. Культурная революция, произведённая Ваном Клиберном и музыкой Чайковского, отставила в сторону политику. C этим уже ничего нельзя было сделать – решение честного жюри покорило не только американцев, но и весь остальной мир.

Сам Святослав Рихтер назвал Клиберна гением, и людям по обе стороны границы уже было не совсем понятно, для чего нужен Железный занавес, когда есть такое взаимопонимание между советским народом и пианистом из, наверное, самого «американского» штата Техас.

Конечно, после 1958 года пластинки Клиберна и музыка Чайковского в его исполнении разошлись миллионными тиражами. Конечно, пианист не мог забыть свой самый громкий успех. Впоследствии он неоднократно приезжал в Россию, которую нежно любил. Конечно, в каждый свой приезд он играл музыку Чайковского, которая была символом его исполнительского творчества.

Чайковский и Россия

«Чайковский – это наше всё!» – сказал Валерий Гергиев, выступая на одном из фестивалей, посвящённых юбилею Петра Ильича. Что значит это «всё» для нас? Наверное, то, что эту музыку не перестают слушать вместе с окончанием юбилейных празднеств. Однако то, как справляют день рождения автора «Славянского марша» в России, безусловно, заслуживает упоминания.

Празднования вокруг 175-летия со дня рождения Петра Ильича Чайковского официально заканчиваются его днём рождения – 7 мая, в день завершения Первого Международного музыкального фестиваля в Клину. В Мемориальном музее выступили Венский филармонический оркестр под управлением Риккардо Мути, фортепианные композиции исполнили эталонные исполнители Чайковского – Михаил Плетнёв, Владимир Овчинников, Денис Мацуев и Кирилл Герштейн. В фестивале также принял участие Большой симфонический оркестр им. П. И. Чайковского под управлением Владимира Федосеева, Государственный академический русский хор им. Свешникова, симфонический оркестр Мариинского театра и его бессменный руководитель Валерий Гергиев. В Клину также прошла научно-исследовательская конференция «П. И. Чайковский в мировом культурном пространстве XXI века», в которой приняли участие потомки рода Чайковских, а также ведущие музыковеды и деятели культуры.

Помимо фестиваля, многие именитые музыканты приехали в Москву в честь этого события. Например, дирижёр Зубин Мета вместе с флорентийским оркестром Maggio Musicale выступил в Кремлёвском дворце съездов с программой, включающей сочинения Чайковского, в частности, обожаемую дирижёром 6 симфонию.

Музыка Чайковского не только согревала сердца, но и помимо воли стала символом Августовского путча. Фразу «Опять Лебединое?» поймут те, кто находился в сознательном возрасте в начале 1990-х.

Мы сидели за праздничным столом 19 августа 1991 года на дне рождения родственника, когда позвонил очередной поздравляющий и сказал: «Ннну старик, ты вввошел в исттторию!» (он немного заикался, но по особому случаю заикался еще сильнее). Мы поинтересовались, что случилось, но ответ был кратким: «Включите телевизор!» Мы включили телевизор. На экране – танец маленьких лебедей из «Лебединого озера». Другой канал – то же самое. Выключили и включили через 15 минут – Плисецкая в роли Черного лебедя смотрелась как нельзя кстати. Это был единственный раз, когда музыка Чайковского звучала в негативном контексте. Еще долго потом многие из свидетелей ТВ-фарса не могли слушать гениальную музыку из балета, где, кстати, добро в итоге побеждает зло.

Прочь штампы

Чайковский не вписывается в общепринятое представление о человеке с истинно русским характером – немного расхлябанном и ленивом. Чайковский был анти-Обломовым, а убедиться в этом мне пришлось благодаря документам из клинского архива. Во время учёбы в Музыкальном училище имени П. И. Чайковского, а по простому Мерзляковке, мы должны были выполнить традиционное задание – описать один день из жизни композитора в строгом соответствии с архивными документами и, в частности, его дневником. Я тогда была впервые потрясена «немецким» расписанием его дня, который начинался в 6 утра, и всё, вплоть до еды и прогулки (не говоря уже о часах за инструментом и партитурой), было строго расписано.

Впервые для себя я тогда выяснила, что даже для гения сочинительство не является только лишь порывом вдохновения а, напротив, тяжёлой и кропотливой работой. «Нет никакого сомнения, что даже и величайшие музыкальные гении работали иногда, не согретые вдохновением..., – писал Пётр Ильич своему другу и покровительнице Надежде фон Мекк. – Я одарён терпением и приучил себя никогда не поддаваться неохоте. Я научился побеждать себя... Я работал ежедневно и аккуратно. В этом отношении я обладаю над собой железной волей, и когда нет особенной охоты к занятиям, то всегда умею заставить себя превозмочь нерасположение и увлечься». Переписку Чайковского очень полезно почитать молодым музыкантам, чтобы снять розовые очки. И ещё один совет начинающим от великого мастера: «...Мало обладать талантом, т. е. слепой, неразъяснённой силой инстинкта, нужно уметь надлежащим образом направить свой талант. Поэтому я склонен думать, что, в конце концов, талантливый, но глупый человек далеко уйти не может».

Тем временем его музыка является одним из самых вдохновляющих ресурсов для многих артистов. «Эта поющая, симфоническая философия жизни, этот сладкий русский симфонический экзистенциализм принадлежит едва ли не к десятку лучших созданий человеческого гения», – сказал обладатель первой премии конкурса им. П. И. Чайковского 1974 года пианист Андрей Гаврилов.

Чайковский и его музыка – это важнейший пласт российской культуры. Сложно осознать, как за 53 года человек не только создал невероятное количество гениальной, а не просто хорошей музыки, но и стал знаковой фигурой российской музыкальной школы. Наверное, секрет в том, что он и правда не изменил себе ни разу.