Кого-то в это время тянет в дальние тёплые страны, ну а большинство всё же остаётся в родных краях. Но вряд ли время они проведут — если, конечно, захотят — хуже своих более теплолюбивых соотечественников.

Чуждые всяким волшебствам цифры подтверждают: поворот к «родному очагу» уже произошёл. По данным туристической статистики, продажи на российских направлениях подросли без малого наполовину, причём в самом большом спросе туры на четыре-пять дней — не меньше. И по знакомому уже почти на протяжении полувека Золотому кольцу России: Ярославль, Кострома, Суздаль.

Вологда в Золотое кольцо не входит, однако же по части волшебства даёт сто очков вперёд любому региону: Дед Мороз облюбовал под резиденцию Великий Устюг ещё в конце прошлого века и рекламой с тех пор явно не обижен. Однако о том, что и в прочих местах Вологодской губернии есть что посмотреть, мало кто знает.

Отведать местной жизни в прямом смысле на вкус (например, своей рукой сбив масло) можно, например, в этнографической деревне Семенково близ областного центра. И здорово, что все остальные чудеса всё больше сопровождаются чудесами чисто кулинарными — и не только на Вологодчине. Смотри и внимательно читай появившуюся недавно «Вкусную карту России». Многое сделано — но и запас почти неисчерпаем. Скажем, вологодский городок Тотьма всегда был знаменит не только землепроходцами, но и своими ягодными натуральными винами — без доброго вина какое Рождество? Жаль только, что в последнее время эти «чудеса» подзабылись — не пора ли возрождать?

Так, как начали возрождаться с открытием Музея русского десерта в Звенигороде русские сладкие чудеса. Один пример: представление о баранке у многих из нас свелось к худосочной сушке. А сто лет назад рецептов только баранок (не сушек!) существовало более сотни, и некоторые готовились специально под Рождество и Новый год.

А набирающая популярность «Сказочная карта России»? Вятская Кикимора, симбирский Колобок, пошехонский Водяной, переславский Берендей, ростовский Алёша Попович, Жар-птица из Палеха, Садко из новгородского села Гостцы, Курочка Ряба из Рыбинского уезда, Соловей-разбойник из курского села Берёза, Добрыня Никитич из Рязани, Конёк-Горбунок из Ишима, птица Гамаюн из Юхнова — только выбирай. Нашлось место и русской нечисти: у Бабы-яги в селе Кукобой — просторное поместье, а у Змея Горыныча в Тверской губернии — целый Музей гадов.

Многое делается и помимо «сказочных троп». Возрождением, например, ярославского села Вятское местный предприниматель Олег Жаров (удостоенный, кстати, Государственной премии) занимается уже шестой год, а многие о таком объекте до сих пор даже не слышали. 29 декабря в Вятском открыт — с явным прицелом на Рождество — уже десятый по счёту музей — Музей возвращённой святыни. В ближайших планах ещё пять музейных проектов, включая Музей пива с пивоварней и «музейной ямой» для солёных огурцов.

Если же опыт рождественских (да и не только рождественских) волшебств постараться обобщить... Да, конечно, столицы тут по-прежнему держат марку. Один из самых сказочных московских музеев — Коломенское — например, порадовал публику удивительной и огромной выставкой игрушечных машинок (более пятисот экспонатов из собраний двух коллекционеров). Кто из мальчишек советской поры не мечтал о таких? Экспонаты всех времён — от двадцатых годов до XXI века, всех габаритов — от умещающихся на ладошке до больших самосвалов.

Но в провинции коллекционеров, чудаков и просто творческих людей ничуть не меньше. Один известный благотворительный фонд на свой конкурс «Культурная мозаика малых городов и сёл» из этих самых сёл и городов получил за месяц с небольшим почти две с половиной тысячи проектов и заявок. Буквально от Калининграда до Владивостока, да ещё и Крым подоспел.

Тому же Переславлю-Залесскому с его музеефицированными утюгами, чайниками и радиоприёмниками (уж не говорю о Мышкине и Угличе) повезло: вовремя нашлись энергичные, креативные люди — и поток гостей не иссякает. А сколько таких маленьких чудес находится на подходе? Об этом чаше всего мы не имеем ни малейшего понятия и поэтому нередко покупаемся на импортные (зато прекрасно упакованные и умело пропиаренные) банальности. А ведь прав был Лев Толстой: «Настоящая жизнь совершается там, где она незаметна».

Но если кому-то для создания своего маленького чуда не хватает столичных денег, то столичный опыт доступен решительно всем. Во Всероссийском музее декоративно-прикладного и народного искусства, очевидно, вспомнили о том, что волхвы были не только волшебниками, но и глубокими философами, вспомнили строки Бродского: «Что нужно для чуда? Кожух овчара, Щепотка сегодня, крупица вчера». Эта самая «крупица вчера» развернулась в очаровательный парад-представление милых — с точки зрения современного человека — безделиц, бывших в числе самых необходимых предметов ещё сто лет назад. Кто сейчас, например, знает, что такое копоушка, тампер, бурдалю, паж для трена, гусиная шейка, столовая ложка и кружка с полочками для усов и прочее? А ведь для наших предков ещё сто лет назад это были самые обиходные вещи.

Признаться, я поначалу не собирался писать о крохотной выставке, в канун Рождества и Нового года открывшейся в Музее Москвы, — выставке здравствующей доныне Лии Майоровой. А потом понял, что она глубоко созвучна праздникам.

Майорова — личность поистине легендарная в своей многогранности — она и автор книг, и оформитель, и их конструктор, и дизайнер. Через её руки прошла практически вся детская классика — от Чуковского, Гайдара и Заходера до Эрика Булатова и Ильи Кабакова. Во многом созданные ею книжки-раскладушки до сих пор очень популярны и у нынешней малышни.

Но речь тут несколько об ином. Издававшиеся массовыми тиражами книжки давали работу — а попросту говоря, вручную создавались — множеству пожилых людей и инвалидов, которые за счёт своего небольшого, но всё же приработка могли сами себе создать маленькое чудо — и на Новый год, и на Рождество. И не только в деньгах дело, но и в общении с теми, кто эти книжки издавал — а среди издателей книг для детей редко встречаются дурные люди. Об этом на выставке мало кто задумывается — а жаль...

Ведь доброе слово и доброе дело — и не только под Рождество и Новый год — и малышу, и старику, и даже волхву — приятно.