Однажды отец принёс мне заезженную пластинку, на которой была и очень печальная песня «Плещут холодные волны». В ней в числе прочих были слова: «Мы пред врагом не спустили славный Андреевский стяг, сами взорвали „Корейца“, нами потоплен „Варяг“». Про «Варяга» и «Корейца» разузнать всё — по природному детскому любопытству — было легко. С Андреевским флагом вышло похуже — везде писалось и говорилось, что флотским флагом является белое полотнище с красными серпом, молотом и звездой на нём и узенькой голубой полоской внизу.

Про царя Петра узналось много позже. Царя, уделявшего любой символике государства внимание самое пристальное. Конечно, одной из первых я прочитал легенду о том, как молодой Пётр, утомившийся от трудов на благо отечества, задремал на закате солнца прямо за рабочим столом над чистым листом бумаги. А когда проснулся, лучи, пробивавшиеся сквозь слюдяное оконце, легли на белый лист косым синим крестом. Красивое предание — кто бы спорил? Но у Андреевского флага есть история реальная — и есть история сакральная. Именно её, кстати, так не хватало советскому образцу флотского флага.

Сакральная уходила корнями в неоглядные толщи всемирной истории. Точнее, в судьбу апостола Андрея Первозванного — безустанного странника и неистового проповедника. Апостол Андрей, подобно своему Учителю и коллегам по миссии Петру и Павлу, окончил жизнь как мученик — он был распят на косом кресте.

И косой крест вошёл в культуру многих государств. В частности, белый косой крест на синем фоне с древних времён символизировал Шотландию, и в 1606 году, после унии Англии и Шотландии, стал частью будущего британского флага — знаменитого «Юнион Джека».

Русский царь, одержимый морем и флотом, побывавший в 1697 году в Европе, эту историю, без сомнения, знал. Знал он, конечно, и о давних русских морских традициях — от похода князя Олега на Царьград до граничивших с безумством плаваний устюжских и тотемских землепроходцев — Дежнёва, Пояркова, Атласова, Хабарова. Помнил о только что учреждённом ордене Андрея Первозванного.

Но кто мог тогда точно сказать, под какими флагами уходили отчаянные поморы в свои походы? Да и были ли тогда флаги в их современном понимании? Но вот с каким флагом был спущен на воды Оки первый русский военный корабль «Орёл», Пётр, в отличие от современных историков, конечно, должен был знать.

И, вполне возможно, подумал: «А зачем повторяться?» Даже если тот самый «Орёл» и ушёл в первое плавание, как считают многие, под новорождённым триколором. Пётр попытался скрестить его с Андреевским флагом, но, надо отдать ему должное, быстро понял, что символ получился, нынешними словами говоря, семантически перегруженным.

С тех пор — с большим или меньшим успехом — бело-сине-красный флаг (однажды сменённый на чёрно-жёлто-белый) существовал сам по себе, Андреевский — сам по себе. Хотя иногда и в сочетании с другими геральдическими символами — подчас непривычными, как, например, польский орёл. Знак малейшего невнимания к флагу издавна расценивался как тягчайшее оскорбление не только конкретного корабля, но и флота и государства в целом. А сакральная и семантическая символики флага переплелись так, что и не разорвёшь...

Возможно, самым ярким воплощением этого сплетения стал подвиг священника Антония (Василия Смирнова) с минного заградителя «Прут». В октябре 1914 года он попал под огонь рыскавшего по Чёрному морю немецкого крейсера «Гебен». 71-летнего старика, имевшего все возможности спастись, подобрали бы, конечно, не только свои, но даже и вражеские шлюпки, но старый батюшка сказал матросам и офицерам: «Вы ещё молодые, сынки, а я уже своё прожил...» И то ли встал прямо под сломанной фок-мачтой с Андреевским флагом своего корабля, то ли — есть и такая версия — обмотал сбитый с мачты флаг вокруг своего тела и остался на корабле. Священник — единственный среди флотского духовенства — был удостоен боевого ордена Святого Георгия IV степени. Увы, посмертно.

Также малоизвестна история неприметного вроде бы тральщика «Китобой», который в 1920-м ушёл в поход вокруг Европы, чтобы присоединиться к Врангелю. Стоявшая в Копенгагене английская эскадра потребовала у лейтенанта Оскара Ферсмана, капитана «Китобоя», спустить Андреевский флаг — мол, Великобритания его больше не признаёт. Чтобы понять, что означало для русского моряка это требование, достаточно вспомнить, как за десять лет до этого отказ крепости Фиуме (сегодня — Риека) и австрийского флота салютовать небольшому отряду русских кораблей — и, соответственно, Андреевскому флагу — едва не спровоцировал вооружённый конфликт.

Одним словом, Ферсман наотрез отказался и приказал привести бортовые орудия — две небольшие пушки — в боевую готовность. «Китобой» всё же был захвачен англичанами. Уладить конфликт удалось лишь спустя некоторое время. Тральщик был снабжён всем необходимым для перехода в Севастополь. Оттуда «Китобой» со всем русским флотом ушёл в тунисский порт Бизерта.

Всякое знавал на веку Андреевский флаг. И не стоит умалчивать о том, что в редчайших случаях он всё-таки спускался перед неприятелем. Зимой 1829 года фрегат «Рафаил» не стал вступать в бой с целой турецкой эскадрой. Команда была разжалована, а имя корабля, переименованного турками в «Фазли Аллах», царским указом навсегда исключено из списков российского флота.

15 мая 1905 года в финале Цусимского боя адмирал Небогатов приказал спустить Андреевские флаги и поднять японские на четырёх кораблях: «Николае I», «Орле», «Апраксине» и «Сенявине». Отданный под суд Небогатов показал: «Перед моими глазами стояли две тысячи семейств крестьян-матросов... решил пожертвовать собственным именем, собою, но спасти две тысячи человеческих жизней... Было очевидно, что мы погибли, что флот разгромлен и дальнейшие жертвы бесцельны». Смертный приговор адмиралу был заменён пожизненным заключением, однако два года спустя император помиловал его.

История Андреевского флага, казалось бы, навсегда завершилась осенью 1924 года в той самой Бизерте, куда ушли уцелевшие корабли российского флота. После признания Францией советской власти последний Андреевский флаг был спущен и пережил немало приключений — долгое время был, например, завесой на царских вратах построенного русскими эмигрантами в Бизерте храма Александра Невского.

В 1999 году, накануне 300-летия утверждения Андреевского флага в качестве официального и через семь лет после его возвращения на мачты российского флота, реликвия была возвращена в Россию — сегодня она находится в петербургском Казанском соборе, справа от могилы Кутузова.