«Лучшего "дворника" для очистки окопов от близко расположенного противника, чем миномёт, и искать не надо», — в 1944 году писала газета «Красная звезда». Около половины людских (или, как говорят военные, в живой силе) потерь во время последней мировой войны обеспечил именно миномётный огонь. Ровно 110 лет назад, 9 ноября 1904 года, миномёт был впервые применён в бою.

Необходимость в ювелирно точной стрельбе возникла с тех пор, как войны — было это в конце XIX — начале ХХ века — стали приобретать по преимуществу окопный характер. Пехота стала всё глубже зарываться в землю, и выкурить её оттуда становилось всё труднее. Именно это хорошо почувствовала русская армия в ходе войны, как бы предварявшей Первую мировую, — Русско-японской. Особенно во время обороны Порт-Артура, когда, как это бывало часто, остро не хватало снарядов. Зато в изобилии было того, что офицеры искренне считали пережитком прошлого века, — так называемых шестовых мин.

Эта мина представляла собой конический железный снаряд на шесте длиной около пятнадцати метров — шест крепился на носу небольшого парового катера. Катер, имея на изрядной глубине такую мину, двигался в сторону противника и, в случае удачи, просто ударял ею в борт неприятельского корабля. Происходил сильный подводный взрыв. Он, правда, едва ли не в равной степени был опасен и для самого катера. Именно поэтому после изобретения торпед шестовые мины применяться перестали, но в Порт-Артуре ими были буквально завалены все склады.

Тут впору вспомнить известное изречение великого философа о том, что случайные (вроде бы) открытия совершают только хорошо подготовленные умы. Каковые в русской армии немедля и обнаружились. Приглядимся повнимательнее — нам должно знать незаслуженно позабытых героев.

Итак, ум первый — Сергей Николаевич Власьев. Потомственный дворянин, потомственный моряк — сын контр-адмирала. Родился в 1880-м, окончил Морской кадетский корпус. Был одним из лучших учеников изобретателя радио Александра Попова.

На Русско-японской был неоднократно ранен — в связи с чем и был «сослан» (думаю, сам Власьев употребил бы это слово без кавычек!) высоким начальством с моря на сушу. Впоследствии вернулся на море, командовал одной из первых русских подводных лодок («Макрель»), заслужил массу боевых наград. Первую мировую встретил капитаном первого ранга, в гражданскую сражался в Добровольческой армии, с частями которой в ноябре 1920-го ушёл в Константинополь, а потом — в Париж. Там старый морской волк работал... таксистом, там же осенью 1955-го и умер. Похоронен в Сен-Женевьев-де-Буа.

Ум второй — Леонид Николаевич Гобято, также потомственный и весьма родовитый дворянин. Родился на Греческой улице в Таганроге — правда, на пятнадцать лет позже своего великого земляка Чехова. Семья служила Отечеству, что называется, верой и правдой — брат Леонида Николай был капитаном первого ранга, командиром нескольких миноносцев — именно он впоследствии стал одним из героев романа Леонида Соболева «Капитальный ремонт».

Леонид же окончил сначала кадетский корпус, потом Михайловское артиллерийское училище и Михайловскую же артиллерийскую академию. Через два года попал прямо на Русско-японскую войну, где и обнаружил незаурядные инженерные способности — именно он впервые применил стрельбу с закрытой огневой позиции с помощью угломера в боевой обстановке. После войны окончил Офицерскую артиллерийскую школу, читал лекции в Академии Генерального штаба, написал множество трудов по артиллерии, особенно по стрельбе с закрытых позиций. Кавалер ордена Святого Георгия IV степени, Золотого Георгиевского оружия за храбрость.

Первую мировую встретил генерал-майором, в этом же чине и погиб, поднимая под Перемышлем в контратаку пехоту (это генерал-то! — Прим. авт.). Гобято на фоне судеб других героев Первой мировой повезло — его могила в родовом имении Морозовы-Борки близ Сапожка на Рязанщине сохранилась, на ней установлен памятник с макетом той самой мины...

Судя по источникам, сама идея использовать для стрельбы конические шестовые мины пришла в голову в сентябре 1904 года именно мичману Власьеву, техническое же оформление идеи выполнил капитан Гобято, который предложил использовать для стрельбы одноствольные 47-миллиметровые пушки Гочкиса, установленные на простом лафете — он давал угол возвышения от 45 до 65 градусов. В ствол орудия вставляли укороченный шест с миной, пыж, служивший буфером при выстреле, и гильзу с зарядом. Устойчивый полёт обеспечивал четырёхлопастной стабилизатор из листового железа, свободно крутившийся в полёте на шесте.

В момент выстрела мина круто взлетала вверх, пролетала от сорока до четырёхсот метров и падала вниз. Сила — в данном случае лучше сказать силища! — взрыва оказалась неприятнейшим сюрпризом для японцев — ведь при общем весе «гостинца» в восемнадцать килограммов взрывчатка составляла более трети! Строго говоря, новое орудие было бы вернее называть бомбомётом, но уж так случилось, что в истории осталась — заслуженно или нет — именно давно позабытая шестовая мина... Жаль только, что новое изобретение куда лучше оценили в Германии, чем в России, — германские суперорудия и Первой, и Второй мировой («Дора», «Густав» и прочие), в частности те, что обстреливали Севастополь, были прямыми потомками миномёта Власьева и Гобято.

Зато их изобретение было по достоинству оценено уже в советское время. Можно долго, дотошно (но, признаться, скучновато) рассуждать о том, что миномёты давно принято классифицировать по тактическому, организационному и конструктивному признакам, что в годы Великой Отечественной миномёты подразделялись на миномёты непосредственного сопровождения пехоты в бою — ротные и батальонные, миномёты непосредственной поддержки пехоты — полковые, миномёты усиления, они же миномёты прорыва или большой мощности.

Всё верно. Но не лучше ли просто помянуть самым добрым словом самую знаменитую из многочисленных конструкций — легендарную и харизматичнейшую «лопату», разработанную конструктором Дьяконовым в 1938 году. Пожалуй, только в России могли придумать гибрид малокалиберного миномёта и сапёрной лопатки! Точнее — следует соблюдать терминологию — малой сапёрной лопаты.

Лопата служила опорной плитой для закрывавшегося пробкой ствола, в котором хранились подпорные сошки. Типичная птичка-невеличка — сам весит полтора килограмма, мина — всего-то полкило, невелика и дальность стрельбы — 250 метров максимум. Производился этот чудо-гибрид недолго — его наводка по причине отсутствия прицела была для солдата весьма затруднительна и требовала хорошего навыка, а это в условиях боевых действий было практически нереально. Но спросите немногих уцелевших голубых беретов времён Отечественной войны — они вам расскажут, как бойцы применяли «лопаты» практически до самого конца войны...