— Полтава — это «сердце Украины», «душа Украины», поэтому миропонимание коренных жителей здесь строится больше на ощущении своей украинской идентичности, — рассказывает Виктор Шестаков. — Всё, что сейчас происходит в российско-украинских отношениях, они воспринимают достаточно агрессивно. Область однозначно важна и для нынешней власти, поэтому ей уделяется очень большое внимание. Большая часть глав районов и сам губернатор являются представителями партии «Свобода», здесь также достаточно серьёзно представлены и «Удар», и «Батькивщина». Соответственно, вся внутренняя политика сейчас будет строиться на усилении украинизации, усилении, как они это называют, культурно-просветительской, патриотической работы. Я не назову это русофобией, потому что каких-то ярких примеров агрессивной риторики по сравнению с минувшим (как это было например, во время празднования 300-летия Полтавской битвы), мне привести сложно. Тем не менее 305-я годовщина сражения, можно уже говорить однозначно, отмечаться не будет, также как и 205-я годовщина рождения Гоголя на его родине не праздновалась никем вообще. То есть это уже тенденция.

— Тут точка фактически уже поставлена, потому что в области осталось две русских школы и четыре смешанных. В самой Полтаве русских школ уже нет — лишь в двух школах есть несколько русских классов. Динамика роста украинских классов превалирует, соответственно, русские классы просто исчезают. Любопытно, что русскоязычные классы во многом держатся благодаря представителям народов Кавказа, Средней Азии и смешанным семьям с арабами — они выбирают русский язык для обучения. Получается, что русское население области — это порядка 120 тысяч человек по последней переписи — они не выбирают русский язык в школах для своих детей. Я считаю, что главная проблема русских в этом регионе — в уровне национальной самоидентификации. При этом два крупнейших города области — Полтава и Кременчуг — это русскоязычные города. Кременчуг — однозначно русскоязычный город, а Полтава традиционно была двуязычной, но в последнее время в связи с притоком сельского населения русский язык вымывается. И всё же говорить о том, что Полтава полностью перешла на мову, совсем неверно.

— Не строятся никак. До того отношения — назвать их конструктивными очень сложно — всё же были: по крайней мере нас приглашали на какие-то круглые столы, события, которые были связаны с представителями национальных меньшинств или с мероприятиями на уровне общественных советов — и областных, и городских. С нынешними властями за последние четыре месяца у нас было мало контактов. Прежде всего, это участие в праздновании 9 Мая.

В Полтаве 9 Мая был и праздник, и траур — были и те, кто носил георгиевские ленточки, и те, кто пытался их сорвать. Было и агрессивное поведение, хотя это скорее единичные факты. Но в целом, можно сказать, город отказался от ленточек. Если раньше мы привозили и раздавали их тысячами — за час на оживлённых перекрёстках ребята раздавали по три-четыре тысячи ленточек, много было ленточек на машинах, то теперь этого нет.

— Я думаю, в большей степени это боязнь. Потому что другие элементы традиционного праздника, вызывавшие меньшее раздражение и меньшее опасение, присутствовали — люди приходили и приносили цветы, кашу варили...

— Я думаю, нет. И всё же общество ещё не отошло от событий Майдана и всего, что произошло после. Плюс состояние фактически гражданской войны накладывает отпечаток на воспринимаемые события.

— В большинстве своём, безусловно, поддерживают. В Полтавской области традиционно не сильны пророссийские настроения. Даже несмотря на два таких сильных бренда — Полтавскую битву и Гоголя. Кстати говоря, руководство области, скажем так, неумно ими не пользуется. Ведь за исключением, пожалуй, Севастополя, Киева и Львова ни одна другая область не обладает таким плацдармом для развития туризма. С учётом того, что область в основном аграрная, а производства, на 90 % ориентированные на Россию, останавливаются, если области и грозит какой-то взрыв, то он будет, скорее всего, социальным — не политическим.

— Нет-нет. Совершенно очевидно, что любая власть, которая хочет остановить деятельность какой-то общественной организации, может это сделать совершенно спокойно. Однако наша организация работает в правовом поле, мы занимаемся в большей степени популяризацией исторических событий. Единственное, что может произойти неприятного, — это если мы столкнёмся с непониманием нашей работы со стороны областного руководства. С другой стороны, мы всё равно будем заниматься тем, чем и занимались.