...Сколько сегодня гостиниц в Сочи? Боюсь, точно на этот вопрос не ответит никто. То ли дело в советские времена: предназначенных почти исключительно для командированных гостиниц в том или ином городе, в соответствии с его административным рангом, могло быть только строго регламентированное количество. Для отпускников и прочих праздношатающихся существовали санатории, дома отдыха и турбазы.

Но бывали и исключения. Как, например, сочинская «Жемчужина». Открыта она была 18 мая 1973 года, и для тогдашнего черноморского побережья была — в полном соответствии со стилистикой времени — невиданным до тех пор гигантом, флагманом, почти что земным раем (почти такая же по вместимости и архитектуре гостиница в Крыму была открыта только три года спустя), недоступным для обычных «дикарей». Обратим внимание: практически все сочинские гостиницы советского времени либо исчезли, либо сменили имена. И только «Жемчужина», имевшая при открытии 956 номеров (сегодня, вследствие изменившихся стандартов и неоднократных реконструкций, их стало чуть меньше) и вмещавшая на девятнадцати этажах без малого две тысячи человек, осталась, что называется, при своих. Осталась крупнейшей гостиницей бывшей олимпийской столицы.

Думаю, не стоит здесь описывать все предлагаемые ею и деловым, и заведомо не деловым людям блага и прелести курортного уюта — их легко найти на любом из сотен интернет-сайтов, так или иначе посвящённых «Жемчужине». Остановимся на другом. На первом этаже гостиницы, на фоне огромных стёкол и белоснежных занавесок, хорошо видна стоящая на небольшом пьедестале фигурка щуплого человечка в очках, кепочке и шортах. Одна из местных легенд рассказывает: однажды в Сочи узнали, что в «каком-то» Урюпинске (кто знает, отчего сей симпатичный городок в Волгоградской области стал символом провинциальности и захолустья?) поставили памятник козе-кормилице. И, видимо, решив не отставать, соорудили монумент своему «кормильцу». То есть туристу. Потому как более 80 % сочинской казны наполняют именно они. Сказано — сделано. Сегодня памятником туристу уже мало кого удивишь — есть и схожий по типажу очкарик с рюкзачком на главной улице Иркутска, и в изнеможении скинувшая туфельки очаровательная туристка (с ней когда-то сфотографировался Президент России) у моста через Волхов в Великом Новгороде... Но первой навсегда останется именно «Жемчужина»!

Желающие могут сравнить. Если тип туриста из вестибюля отеля, находящегося в самой что ни на есть гуще сочинских достопримечательностей, происходит явно из советской эпохи, то совсем «свежий» памятник туристу, находящийся в прилегающем парке, — порождение явно иных времён. Дородный, с брюшком, в бермудах, с дорогим фотоаппаратом на ремне: вот уж, действительно, собой доволен, жизни рад и проблем при поселении в гостиницы явно не имеет. Там же, в приморском парке, «живут» и другие, отлитые в металле очень знакомые личности и типы. Например, сопровождаемый женой и детьми в круиз незабвенный Семён Семёныч Горбунков вот-вот подойдёт к лайнеру «Михаил Светлов» — кстати, теплохода с таким именем в отечественном флоте никогда не было, — а где-то рядом его уже подкарауливают бронзовые же Геша и Лёлик... Для любителей «продвинутых» достопамятностей неподалёку на скамейке — очень строгий «Конь в пальто». Впрочем, необычные сочинские памятники — это целая экскурсия.

Рядом с «Жемчужиной» — один из символов Сочи, его Зимний театр. Не театр, а чистый античный храм. Сколько там колонн у Большого театра? Восемь? Так получите все восемьдесят восемь! Между прочим, гораздо больше, чем во всемирно известном Парфеноне. Строился этот «храм», правда, совсем не в античные времена — открылся он в ноябре 1937 года, когда колонны большинству современников могли напоминать скорее стволы с таёжного лесоповала. Открытие прошло вполне в духе того же Большого театра — оперная студия Станиславского сыграла «Царскую невесту». С тех пор легче вспомнить тех отечественных театральных корифеев, которые по каким-то причинам не попали на сцену Зимнего театра. Было отчего — билеты были в большом спросе у постояльцев «Жемчужины», а в ней, особенно в советские времена, простых смертных не селили...

В России говорят: «Знал бы прикуп — жил бы в Сочи». Так вот, замечательная русская певица, солистка Большого театра Валерия Барсова (1892–1967) этот прикуп, похоже, знала. Потому как, совсем не в пенсионном возрасте уйдя со сцены, она до конца дней жила в построенном на свои средства доме в Сочи — от «Жемчужины» до него добраться очень легко. После смерти певицы на её даче разместилась школа искусств, а с 1988 года — самый посещаемый филиал Музея истории города-курорта Сочи.

Голос Барсовой называли роскошным тропическим цветком, расцветшим под северным небом. Его сородичей, но уже самых что ни есть настоящих, можно увидеть в расположенном невдалеке от приморского парка дендрарии, иначе — ботаническом саду. Во второй половине XIX века заложил этот роскошный парк весьма преуспевавший некогда писатель, издатель и коллекционер Сергей Худеков (1837–1928) — заложил как своего рода приложение к вилле собственной жены, названной в её честь «Надеждой». Разумеется — в отличие от основателей крымского Никитского ботанического сада — никаких научных целей преуспевавший предприниматель перед собой не ставил. Но в предмете своего увлечения — тропических растениях — разбирался отменно, что и доказал на принадлежавших ему пятидесяти десятинах земли. Работникам национализированного сада осталось лишь развивать сделанное предшественником, что они с успехом и сделали. Как в научном отношении — являющийся частью Сочинского национального парка дендрарий имеет в своей коллекции почти две тысячи видов растений, и в частности едва ли не лучшие в России коллекции дубов, сосен и пальм. Так и в техническом — Худеков мог только мечтать, скажем, о канатной дороге, связывающей ныне верхнюю и нижнюю части парка.

...Сочи — олимпийская столица, пусть и бывшая. Сочи — столица Кавказской Ривьеры — это навсегда. И «Жемчужина», выходит, — столица столицы. С учётом окружения — так и вовсе колоритный и притягательный исторический центр. А жить в таком — и почётно, и престижно.