Некогда засекреченного российского атомщика Владимира Асмолова недавно пригласили в Арабские Эмираты. Он знал, зачем зовут, но несказанно удивился, увидев в Дубае давнего товарища, замдиректора шведского комиссариата МАГАТЭ. «Бывшего замдиректора, — поправил русского швед, — теперь я вместе с англичанами с нуля строю арабам ядерную энергетику». Зная, что в Стокгольме швед зарабатывал по 10–15 тысяч евро в месяц, россиянин уставился на него с немым вопросом.

— Ты не представляешь, Владимир, — был ответ, — какие деньги они платят.

Если арабский мир, сидящий на нефти, предусмотрительно переключается на скупку атомных учёных, что говорить о потребителях нефти — Индии, Китае, Бразилии и ещё 22 странах, которые, также не имея атомных станций, перекупают учёных-ядерщиков у ведущих атомных державах мира — Англии, Франции, США, России и Японии. Около тридцати стран мира, столкнувшись с угрозой исчерпаемости углеводородов и нефтяными войнами, делают ставку на мирный атом.

И тут опыт Обнинской АЭС, закрытой в 2002 году, поскольку она устарела, ценен как базовый, или школьный. Ведь Обнинск — не только первая в мире «учебная» АЭС. Это ещё и океан научных экспериментов, которые сегодня внедряются в атомную энергетику, в том числе там, где уже скупили российских учёных, — в Китае, Индии, Финляндии, Турции и многих других странах. Та первая мирная АЭС — это образец первого реактора, это проектирование АЭС малой мощности для Таймыра и Чукотки, а сегодня эти мини-АЭС хотят купить Филиппины, Вьетнам и несколько островных стран, которым Россия на базе обнинского мини-реактора предлагает мобильные плавучие мини-АЭС. А странам побогаче — реактор на быстрых нейтронах, созданный в Обнинске и используемый на отечественных подводных лодках.

Причём гонка за мирным атомом начинается нешуточная. Если, по данным МАГАТЭ, после Чернобыля до 1999 года АЭС не строились вообще, то сегодня сооружаются сразу 52 энергоблока. Более 50 % возводимых мощностей приходится на лидеров — Россию, Китай, Индию и Японию. Даже США, за последние тридцать лет не построившие ни одного реактора и до последнего призывавшие к «ядерному мораторию», меняют стратегию. К 2025 году к 104-м атомным станциям (АЭС) Штаты намерены добавить ещё 19, а к 2050-му довести их общее число до 200. И, таким образом, более чем на 80 % сократить закупаемые объёмы нефти в Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Китай к середине века собирается ввести в строй около 100 атомных станций, Индия — до 40, Иран — до 10. Япония, Франция и Англия ради повышения конкурентоспособности ядерной отрасли идут на её приватизацию. Даже «зелёная» Германия готовит пересмотр запрета на строительство новых АЭС.

Одним из виновников поворота мира на 180 градусов по отношению к атому стала Россия. Точнее, две её ядерных находки. Первая: ввод в строй в 2006 году построенной нашими специалистами Тяньваньской АЭС в Китае, самой безопасной в мире. Она единственная имеет активную «ловушку» — четыре степени защиты, которые не допустят любой аварии, тем более подобной Чернобылю. Умная «ловушка» ищет неисправность и просто отключает реактор. Вторая: Россия создала и запустила практически безотходную атомную станцию, работающую на быстрых нейтронах, — Белоярскую АЭС под Екатеринбургом. Она использует единственный в мире энергоблок с реактором на быстрых нейтронах БН-600 (прообраз создан в Обнинске). Благодаря созданному для БН-600 замкнутому топливному циклу отработанное ядерное топливо (ОЯТ) можно использовать несколько раз, что минимизирует, а со временем снимает проблему радиоактивных отходов.

Первыми у россиян эти технологии купили китайцы для самой безопасной в мире АЭС — Тяньваньской, которую для КНР строили русские. Теперь Росатом стоит перед выбором —продолжить переговоры по поводу сооружения третьего и четвёртого блоков в Тяньване или отказаться от невыгодной сделки. Более выгодные условия предлагают другие страны — Турция, Арабские Эмираты, Казахстан, Болгария, идут переговоры с Филиппинами, Индонезией и Ираном. Однако, как пошутил один из китайских переговорщиков, «русский кипятильник» (это кличка российских атомных блоков ВВЭР за их безотказность в эксплуатации, распространившаяся и на русских учёных-ядерщиков, не менее безотказных в эксплуатации) обладает потрясающим свойством — «как его ни додавливай, он всё равно не взрывается».

Намёк на сговорчивость россиян, способных с ощутимыми потерями идти на уступки, имеет под собой основания. Так, вслед за КНР Болгария и Турция, которым Россия, выиграв тендер, намерена строить АЭС, также меняют финансовые условия, переводя их в разряд торга-претензий. Например, в Болгарии объём инвестиций оценивался в четыре миллиарда евро. Затем он вырос до шести миллиардов. После настойчивых требований партнёров усилить степени безопасности реакторов цена за стройку выросла до девяти миллиардов. В Болгарии назревает скандал. Оппозиция обвиняет правительство в коррупционном «сговоре с Кремлём». Правда, если раньше, чтобы стать депутатом Европарламента, надо было утверждать, что атомная энергетика — это конец цивилизации, сегодня требуется обратное. В ЕС, куда стремится Болгария, убедительнее приукрасить предвыборный спич тем, что русский атом — «несвободный», а европейский или американский «позволит соскочить с русской нефтегазовой иглы».

В этих условиях Росатом, только-только вернувший топливные рынки ОЯТ Чехии, Финляндии и Венгрии, отвоевав их у США и Франции, но потеряв при этом Украину, просто боится потерять болгарский тендер или переуступить американцам сооружение третьего и четвёртого блоков в Китае. А значит, имеется резон «русский кипятильник» додавливать.

Правда, теперь Россия, получив горький опыт транзита газа через Украину, которая отказывается платить за использованный газ, собирается действовать искушённее.

— Если нам не переуступают часть сетей и сервис будущих АЭС в обмен на сооружение АЭС за границей, мы будем уходить с невыгодных рынков и работать над сооружением блоков внутри страны, внедряя передовые технологии, — говорит Владимир Асмолов, эксперт МАГАТЭ по вопросам ядерной безопасности. — Только так мы останемся в лидерах ядерной энергетики.

Как полагает Асмолов, позже новые мощности отечественных АЭС можно задействовать на строительстве реакторов для продажи за рубеж. В том, что спрос на реакторы будет расти, сомнений нет. По данным МАГАТЭ, сегодня мировая атомная энергетика обеспечивает более 14 % спроса на электроэнергию, а к 2020 году эта доля возрастёт до 27–30 %, к 2050 году — до 45–50 %. России же, возводя АЭС за границей, надо решить сложную внутреннюю задачу — поднять удельный вес атомной энергетики в общем энергетическом балансе с 16 % в 2014 году до 25 % к 2018 году. При этом, отдавая учёных-ядерщиков, не раздаривать передовые технологии конкурентам.