Эти кадры облетели весь мир. Спецкор Игорь Корнелюк в белой рубашке и неизменном галстуке ведёт репортаж с украинской гражданской войны. У нормального зрителя Игорь Корнелюк в стильной рубашке и галстуке, на четвереньках ползущий за вооружённым до зубов ополченцем, вызывает не восхищение, а недоумение. Кто же его так подставил? Где каска и бронежилет? Где опознавательные знаки журналиста? Где, наконец, просто неприметная одежда? На этом фоне праведный гнев ВГТРК, требующей от Киева расследования убийства журналистов, вызывает ещё один вопрос: а к себе у функционеров телекомпании претензии есть?

Ведь у посёлка Металлист под Луганском под прицельный миномётный огонь украинской нацгвардии Игорь Корнелюк, звукооператор Антон Волошин и оператор Виктор Денисов попали без бронежилетов и касок. Они их оставили в гостинице как ненужные. В тот день парни уже передали все репортажи в Москву. В Металлист они ехали снять часть репортажа о беженцах, тех, что тайными тропами, чтобы не платить украинским блокпостам, перебираются в Россию.

Об их гибели есть разные версии. И о том, что стреляли в беженцев, а журналисты попали под раздачу. И о том, что российских журналистов — единственных, имеющих смелость писать о гражданской войне на Украине, — Киев превращает в живые мишени, чтобы запугать. У этой версии, кстати, растут элементы её обоснованности. Как признали эксперты ростовского отделения Центральной патологоанатомической лаборатории Минобороны РФ, нельзя исключать, что Игорь Корнелюк был убит снайпером, поскольку у него в теле обнаружена, возможно, снайперская пуля.

Реконструкцией событий того дня у блокпоста Металлист занялось следствие. А вот для общества гораздо важнее понять, почему сразу после гибели Игоря Корнелюка и Антона Волошина все как заведённые их упрекали в том, что это они себя вели кто наивно, кто «безбашенно», вот, мол, и поплатились. Потом пошла пена кваса-пафоса — это герои, живые мишени свободы слова. А после похорон Игоря Корнелюка, даже уже на траурной церемонии, у выступающих прорывались конформистские нотки: «На войне как на войне». Мол, ничего не попишешь.

Забудем? Тогда можно забыть и о свободе слова. И как быть? Стоит правдивая информация о войне жизни журналистов? 

— Думаю, на срок, пока будут идти переговоры с ОБСЕ о гарантиях безопасности журналистов, кстати, не только российских, но и условиях возврата иностранных, — считает депутат Госдумы Михаил Маркелов, — надо ввести ограничения на их поездки на юго-восток Украины. При этом не должно быть иллюзий. Ни одна редакция не может заставить журналистов ехать в горячую точку. Но, как бы страшно это ни звучало, командировка на войну — личный выбор каждого.

Однако как отреагировали на инициативу депутатов редакции? Лишь один телеканал — Пятый — заявил о том, что рассматривает возможность даже запрета своим корреспондентам поездок на украинскую войну. Все остальные выступили единым фронтом... против Киева. Первый, ВГТРК, «Звезда», «РЕН ТВ» и Life News требуют «обеспечить безопасность журналистов, которые работают на Украине» — от Киева. Удобная позиция для перевода стрелок. А что они сами сделали или делают для того, чтобы на войну ехали не девочки-припевочки из Life News или даже профессионал, но не военный корреспондент Игорь Корнелюк? Вместо этого руководство телеканалов выступает с солидарной позицией: «журналистов не отзовём», потому как они «являются гарантами безопасности... если их убрать, то руководство Украины может пойти на более крайние меры».

И ни слова о том, что будет сделано для того, чтобы журналисты, которые туда уехали и уедут ещё, не остались там навсегда.

Вместо этого в информационное пространство запускается тезис об «уникальности» войны на Украине. Будто только отечественные журналисты ещё способны и не боятся о ней рассказывать. А вот то, что иностранцы просто берегут своих людей, а Россия рассказывает о войне с одной, пусть и гонимой, стороны, позволив себя выдавить с информационного поля Киева, — ни слова. Хотя это прокол стратегов, посылающих репортёров на войну. Будто не было Югославии, где мы занимали то сторону Сербии, то сторону повстанцев. Или Афганистана, где Россия в разные годы металась между «Талибаном» и «Северным альянсом». Наконец, Чечни, где тоже, как слепцам, пришлось пройти эволюцию от очарования «национально-освободительным движением» Басаева-Масхадова и не сходившими со страниц газет и экранов ТВ интервью с ними до признания их террористами.

Однако все те годы Россия, как и остальной мир, посылала журналистов по обе стороны баррикад. И противоборствующие стороны терпели, понимая, что это и есть шанс на получение объективной или хотя бы разной информации. Правда, однако, в том, что всё равно везде журналистов убивали или торговали как разменной монетой или заложниками. Попытка не занимать ничью сторону, честно писать о войне с обеих сторон для российских журналистов в Югославии Виктора Ногина и Геннадия Куренного закончилась их убийством и забвением. Спустя десятилетия, кстати, иностранцы памятник в Хорватии им — как знак стремления к объективности — поставили. Но кто их убил, сербы или хорваты, о которых они писали с искренним сочувствием, мир уже не узнает. Потому, что не хочет знать. Есть на кого переключиться. Сегодня — на Украину, где нам всё равно предстоит вернуться к освещению событий с двух сторон. Ведь впервые тот мир, что позиционирует себя цивилизованным, вообще отказался освещать события из Луганска и Донбасса, а новая киевская власть российских журналистов не пускает в Киев. Вот и получается, что возврат к базовым ценностям свободы слова — писать о событиях, излагая позиции всех сторон, — неизбежность, о которой надо договариваться — ООН, ОБСЕ, Киеву, Москве. 

Может, тогда журналистов перестанут превращать в шпионов и сторону конфликта, которую надо устранять.