Вместо акции в защиту нерождённых детей «Роди ребёнка!» в России идут законодательные приготовления. Госдума и эксперты федерального правительства работают над совершенствованием «детского» законодательства. В частности, разрабатываются поправки к закону, которые бы разрешали дееспособным взрослым принимать решение о прерывании беременности у несовершеннолетних детей или у недееспособных взрослых. Звучит пугающе, но правда ещё тревожнее. Проблема в том, что, по данным Института демографии человека при РАН, в стране растёт число нелегальных абортов среди старшеклассников. Одна из причин — половое «просвещение» девяностых, точнее, как считают учёные, вестернизация общества и стандартов полового поведения, которые привели к раннему началу половой активности. Так, если раньше, в восьмидесятые годы, молодёжь начинала половую жизнь в 17–19 лет, то сегодня — в 13–15 лет. Другая причина — рост числа разводов взрослых, когда дети видят, как их родители создают новые семьи, иногда не одну. В совокупности складывается опасная тенденция — физическая неспособность молодого поколения заводить детей и даже отказ иметь семьи.

— Мы стоим перед непростым выбором, — считает Наталья Римашевская, член-корреспондент РАН, эксперт ООН по вопросам народонаселения. — Между сохранением модели двух-трёхдетной семьи и борьбой за рост продолжительности жизни живущих поколений. Объективно — выбор не в пользу первых. Проблема в том, что сохраняющийся рост рождаемости в стране связан с вступлением в возраст воспроизводства тех поколений, кто родился в начале восьмидесятых годов, когда в стране проводилась пронаталистская (от лат. natal — «рождаемость». — Прим. ред.) политика. Но эти поколения — почти все из них — родили своего первого ребёнка, а поскольку у нас формируется модель однодетной семьи, то, скорее всего, в 2015-м и в последующие годы рост рождаемости пойдёт на убыль — в репродуктивный возраст вступают дети девяностых, а их рождалось меньше всего.

Проблема ещё и в том, что, как установили авторы исследования Института демографии человека при РАН, чтобы поколение детей замещало родителей, нужен суммарный коэффициент (число рождений на одну женщину за её детородную жизнь) рождаемости 2,15. В Москве коэффициент сегодня равен 1,31 и пока растёт, в стране он остановился на отметке 1,32. То есть количество детей не воспроизводит родителей, а в краткосрочных планах федерального правительства ставится реалистичная, но мало что дающая планка — поднять рождаемость в стране до 1,5–1,6 коэффициента замещения. К тому же, по мнению учёных, к проблеме рождаемости, балансирующей на грани снижения, прибавилась ещё одна: раннее — в 13–15 лет (до 47 % современных старшеклассников) — вступление в половую жизнь и рост абортов среди них, что неблагоприятно сказывается на здоровье девочек и последующей возможности родить ребёнка.

— Я бы вообще ввёл жёсткие меры против бездетности и малодетности, — заявил в Общественной палате политик Борис Надеждин. — Родила женщина одного ребёнка — уходит на пенсию в 62–65 лет, двоих — в 60 лет, троих — в 55, четверых — в 45. А те пары, что не захотят рожать, вообще не должны получать пенсию. Мы живём в век высоких технологий, и любая пара может при желании зачать ребёнка. Нет желания — нет пенсии.

Жёсткость политика и тревогу ООН растущей волной абортов и бездетных семей демографы объясняют просто: ХХI век начался с конца демографического взрыва. Количество людей продолжает расти, и инерция роста продолжится какое-то время, но намечается депопуляция мира — естественная убыль населения при росте рождаемости. Это явление, когда рождаемость растёт волнообразно и даже угрожает перенаселением, но при этом в разных частях света не перекрывает смертность, ещё называют демографическим цунами. Причин у экзотичного вида цунами три. Первая: глобализация — люди повсюду покидают деревни и переселяются в города, где ребёнок в многодетной семье — лишний рот. Вторая: в мире растёт уровень образования женщин, число разводов и абортов и снижается количество как ранних браков, так и браков как таковых. Третью причину образно сформулировал демограф из США Бен Веттенберг: «Капитализм — лучший контрацептив». Он едко обосновал очевидное: растущее благосостояние ведёт к жизни для себя и эгоцентризму, что сокращает число новорождённых.

— С демографическим кризисом бороться надо, — уверен Игорь Белобородов, директор Центра демографических исследований, — но экономическая составляющая мер или так называемый материнский капитал, когда за рождение второго и третьего ребёнка государство доплачивает солидные подъёмные, — это минимум. По этому пути шли многие страны, пытавшиеся влиять на уровень рождаемости. Ограничивая свои программы экономическими мерами, они попадали в ловушку. Та же Европа принимала грамотные меры — упрощала трудовые отношения для работающих матерей и даже частично — отцов, удлиняла им отпуска, платила пособия, улучшала жилищные условия. Результат известен: после Японии Европа — самая стареющая нация планеты. Нам, чтобы не попасть в эту ловушку, надо, наряду с экономическими мерами, менять ценности и ментальность. Поскольку именно нравственные установки определяют демографическое развитие, надо укреплять институт семьи. Нужно продолжать создавать такую атмосферу в обществе, чтобы человек воспринимался как состоявшаяся личность за счёт роста деторождаемости. Причём такой рождаемости, которая обеспечивала бы как минимум простое воспроизводство — не менее двух, а желательно трёх детей. Это следующий шаг, который нужно предпринять после программы материнского капитала. Параллельно, разумеется, через кропотливое и терпеливое просвещение надо противостоять раннему вступлению детей в половую жизнь.

Правда, для этого требуется время и, действительно, терпение. Однако, как признают учёные, время экстенсивного развития планеты исчерпано. Приходит эпоха её интенсивного роста, в том числе и человеческого потенциала. Когда каждая человеческая жизнь — ценность. Наступает эта эпоха предупреждающе — с нерождённых жизней, которые таят в себе демографическое цунами. От того, как и где оно прогуляется, зависит будущее многих народов, экономический рост или, наоборот, спад, а в итоге — жизнь детей, которые хотят родиться.