На Х Международный кинофестиваль «Победили вместе» режиссёр Владимир Хотиненко привёз свой нашумевший фильм «Гибель империи». Символичность жеста очевидна — фильм приехал в Севастополь и Крым, которые едва-едва воссоединились с Россией. О том, что режиссёр хотел сказать этим жестом, гостям фестиваля из пятнадцати стран СНГ и Восточной Европы, о гибельном нежелании людей меняться и понимать других в интервью порталу «Русский мир» рассказывает Владимир Хотиненко.
— Этот фильм на фестивале — зашифрованное предупреждение, связанное с тем, что происходит вокруг Украины?
— Я просто хочу сказать, что когда начинается гражданская война, то в ней нет правых и виноватых. Её закон: у каждого своя правда, но в её отстаивании все звереют. У всех перегорают предохранители. Вот самая печальная вещь, которая может нас ждать на Украине. В фильме у меня есть жуткая, но не придуманная сцена. Герой актёра Саши Балуева играет офицера, он избивает солдатика. И вдруг ловит себя на мысли: «Всё, пропал». Когда этот солдатик просто умоляет его: «Дяденька, не бейте». А он вот убил бы. Саша фантастически эту сцену сыграл. С ним истерика случается, когда он понимает, что всё, грех совершён. Вот что сегодня случилось на Украине. Поэтому сегодня там ни в коем случае нельзя искать правых и виноватых. У людей есть свои убеждения. У Майдана — одни, у евроинтеграторов — близкие к Майдану, у «Правого сектора» — другие, у простого Киева — третьи, у Донецка и Одессы — свои, особые. И каждый начинает под свои убеждения подыскивать факты и аргументы. Иногда любыми способами. Вот и выходит, что, по существу, там нет правых. Там все запачкались.
— Упрёков в чистоплюйской позиции, близкой к безразличию, не опасаетесь?
— Нет. Я «Гибель империи» снял про людей. Это фильм о чести и достоинстве. Применительно к Украине — времён хороших нет, есть поведение конкретного человека в предлагаемых обстоятельствах. Способен человек на проявление достоинства или нет? А достоинство неизменно, оно есть или его нет. Это как нести своей крест по жизни. Вокруг творится бог знает что, а человек его несёт и несёт. И тут критерии чести и достоинства не могут меняться. Вопрос в другом. Во все времена есть желающие эти критерии пересмотреть. Но на то и крест. А те, на ком его нет, — им отвечать на том свете.
— На Ваш взгляд, примирение, например, через общий русский язык и общее культурное пространство возможно между враждующими сторонами?
— «Не дай Бог жить в эпоху перемен». Это китайский мудрец сказал, кажется? Вот не перемен надо искать, а мирные подходы к ним. Вместо этого что мы видим? Каждый считает, что его язык и культура — истинные, «самые древние», самые-самые. Эталонные, а остальные, мол, пусть под нас подстраиваются. Этим грешит Россия, абсолютизируя свои культурные ценности. Этим грешат США, да все культуры, претендующие на роль носителей культурных или языковых кодов цивилизации. Та же Европа свои ценности выдаёт за общечеловеческие. Ой ли? Размывание полов, разрушение семьи или идеология фашизма, которую миру «подарила» Европа, эталонны? Но непризнание других культурных кодов ведёт к культурному хаосу, например на Украине. К насаждению диктатуры культуры. А людям надо искать мирные подходы к пониманию других культур. Если совсем просто: нельзя приезжим превращать Москву в Москву-бад, а русским объявлять Дербент, Кишинёв или Одессу русскими городами.
— Тогда Россия, отстаивающая ценности русской цивилизации, — это эрзац-СССР, неоимперия или...?
— Или. Потому что развал Советского Союза — такая же колоссальная трагедия, как гибель Рима. Потому что то были цивилизации. А современная Россия, как и Российская империя, — это не Европа, не только Европа. Это Евразия. Знаете, почему не Европа? Нам для Европы хватает и культуры, и цивилизации, и технологий, и много чего ещё. Одного не хватает — благосостояния. Но, если мы будем считать благосостояние основным критерием смысла человеческой жизни, нам придёт конец, как он пришёл Риму. Благосостояние — единственная наша разница с Европой и тем Римом, который черпал своё процветание в рабовладении. Так, может, верно ищет Россия ценностный код не в благосостоянии, хотя никто и ничего против него не имеет, пока его ценность не абсолютизируется, а в евразийстве как способе сосуществования культур? Другое дело, чтобы в рамках этого сосуществования оставаться притягательной культурой, надо предложить свой путь экономического успеха и культурного прорыва.
— Как не насаждать русскую культуру и русский язык, а заинтересовать ими?
— Не доводить до абсурда. Русификации, например. Тут русский язык — форма общения, один из способов быть понятым, а не обязаловка. Другой способ — не уподобляться ЕС, который насаждает свои культурные стандарты — демократии, моральных норм, языка — как истинные. Это ведёт к искажению других культур и постепенному отторжению того, что объявлено трендом. Тут у нас нет другого выбора, кроме кропотливого просвещения, изучения и уважения иных культур и языков.
— На Ваш взгляд, российское общество, претендуя на лидирующие позиции в системе евразийских ценностей, преодолело последствия гражданской войны или революции 1991 года?
— Думаю, что не очень. Посмотрите на Францию. Она преодолела последствия своих нескольких Великих революций? До сих пор их переваривает. Такова сила революционных потрясений. Они учат только тех, кто хочет учиться. Учат веками. Знаете, у меня в «Гибели империи» есть один примечательный персонаж. Идёт бал, танцуют дворяне, а внизу стоит солдатик. Он их охраняет. И говорит — не остановить: «Твари, твари, твари...» Я тогда для себя понял, что подавляющее большинство людей — это как раз потомки того солдатика. Строго говоря, и я тоже. Дворян, не только их, элиту российской цивилизации — священников, офицеров, учителей, учёных — истребляли или изгоняли. Или они сами уезжали за границу, как это было в начале 90-х годов. Понимаете, поменялся генотип. Лица поменялись. Поэтому преодоление себя и несение своего креста не просто вечно, оно усложняется.
Беседовала Анна Лощихина
Десять студентов из Нигера приступили в сентябре к обучению в вузах Сибири – технических университетах Новосибирска и Томска. В рамках целевого набора их направила в Россию местная нефтяная компания. Перед отъездом они прошли 10-месячную подготовку в партнёрском Русском доме в Нигере, получили знания по русскому языку и российской культуре. 
Имя Александра Михайловича Василевского зачастую оказывается несколько в тени «звёзд» Великой Отечественной: Жукова, Рокоссовского, Конева... Между тем без его глубоких знаний, смекалки, решимости и личного участия не обошлась ни одна масштабная боевая операция Великой Отечественной войны. 
Ранджана Саксена – выдающаяся индийская переводчица современной русскоязычной и английской литературы на хинди. Одна из её последних работ, особо отмеченная на международных книжных ярмарках в Дели и Москве – роман «Лавр» Евгения Водолазкина. 
Русский культурный хаб DACHA в столице Малайзии Куала-Лумпуре - доброжелательная среда для шести тысяч русскоязычных жителей Малайзии, живущих в основном в столице страны. Его хозяйка – учёный-востоковед Полина Погадаева – старается сделать атмосферу центра аполитичной и дружелюбной для всех, кому важно сохранять русский язык и культуру. 
«Можно пропустить ту или иную заметку, не обратить внимание на фото, проглядеть статью, но не заметить карикатуру невозможно», – писал в своих воспоминаниях Борис Ефимов. Под его пером карикатура стала не просто рисунком на злобу дня, а настоящим оружием. Особенно оценили это наши бойцы на фронтах Великой Отечественной, писавшие Ефимову: «Рисуйте побольше! Бейте фашистов оружием сатиры». 
