RUS
EN

Последняя партия гроссмейстера Петрова

 

Последняя партия гроссмейстера Петрова

Алла БЕРЕЗОВСКАЯ

Почти семьдесят лет понадобилось для того, чтобы вернуть из забвения имя Владимира Петрова – первого русского гроссмейстера довоенной Латвии, входившего с Капабланкой и Алехиным в тройку сильнейших шахматистов мира. Все эти годы о нем почти не упоминали в изданиях по истории советских шахмат, даже в Латвии мало кто вспоминал о своем некогда знаменитом соотечественнике…

Семейная реликвия потомков гроссмейстера – янтарные шахматы от президента Латвии Карлиса Улманиса / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

Но благодаря чудом сохранившимся воспоминаниям вдовы лучшего латвийского шахматиста 30-х годов, Галины Петровой-Матиса, а также внукам, обнародовавшим ее дневники, Русский мир теперь может узнать о трагической судьбе одного из своих замечательных сыновей. В первую часть книги, названной «Герой довоенных Олимпиад», вошло также исследование шахматных партий гроссмейстера Петрова, проведенное ростовским шахматистом-историком Дмитрием Кряквиным. Презентация книги прошла в рамках февральского Международного шахматного турнира в честь Владимира Петрова, состоявшегося в Юрмале по инициативе латвийского гроссмейстера Алексея Широва. На турнир приехали игроки из Индии, Аргентины, Бразилии, Германии, США, Польши, Финляндии, Белоруссии, Эстонии, Швеции, Израиля. Глядя на увлеченные лица шахматистов и болельщиков, внук Владимира Петрова, Володя Дедков, названный в честь своего деда, более всего сокрушался, что его бабушка не дожила до этого дня. Со своим мужем она вместе прожила всего лишь четыре с половиной года – с 1937 по 1941-й, он сгинул где-то по дороге в Воркуту, так и не доехав до места ссылки. Смертельно больного, его сняли с этапа в одном из пересылочных пунктов, где он и скончался…

Долгие годы его жена Галина писала во все инстанции, заклиная, умоляя, требуя, чтобы ей рассказали правду о гибели мужа, сообщили, где его похоронили. Могилу Владимира Петрова она так и не нашла, а вот правду, хотя и не всю, все-таки узнала. Но только в 1989 году, когда вдове разрешили ознакомиться в Москве с уголовным делом по обвинению ее мужа «в антисоветской агитации и пропаганде». И реабилитировали латвийского гроссмейстера тогда же.

Владимир Петров незадолго до ареста. 1942 год. Москва / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

Галина Петрова-Матиса, председатель латвийского общества «Мемориал», ушла из жизни в 2000 году. Она была человеком сибирской закалки, строгой и принципиальной, дочерей и внуков не баловала, о своей жизни почти никогда и ничего им не рассказывала. Ее младший внук, Володя Дедков, что-то слышал о книге, посвященной деду, но по молодости и легкомыслию особенно в это дело не вникал. Семь лет после смерти бабушки они сдавали ее рижскую квартиру разным жильцам, пока не решили ее продать. В последний момент еще раз проверили все стенные шкафы, и вдруг с одного из них посыпались пожелтевшие листы бумаги, письма, какие-то записи на обрывках газет, салфетках и даже на сигаретных пачках. А еще была старенькая картонная папка, а в ней 300 страниц машинописного текста – краткая история жизни гроссмейстера Владимира Михайловича Петрова и его семьи, написанная Галиной Петровой.

«Взяв в руки бабушкины дневники, я на три месяца полностью погрузился в ее мир, – вспоминает внук шахматиста. Когда-то мы с ним вместе работали в газете «Советская молодежь», и я хорошо помню, как однажды в 1998 году, когда Володя Дедков только пришел к нам в редакцию, нас навестила его бабушка – энергичная, худенькая, маленького роста, скромно одетая. Она принесла статью, посвященную памяти ее мужа, которая и была позже опубликована в газете. – Значительная часть истории семьи Петровых в ту статью не вошла, о ней мы узнали лишь из этой случайно обнаруженной папки. Я словно сам взглянул в глаза своему деду. В 1942 году со знакомым шахматистом дед передал в Ригу свою последнюю фотографию, а на словах просил сказать: «Чувствую, что родных я больше не увижу, пусть хоть с фотографии последний раз посмотрю на жену с дочкой…» Моей матери было всего лишь два года, когда ее отец в мае 1941 года уехал на свой последний шахматный турнир в Россию»…

Новая звезда на небосклоне Латвии

Вдова шахматиста Галина Петрова-Матиса / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

Будущий первый гроссмейстер Латвии родился в 1908 году в Риге в русской семье коренных рижан. Его отец владел небольшой сапожной мастерской, мать была домохозяйкой, воспитывала двух дочерей и младшего сына, Володю. Он рос смышленым и увлекающимся парнишкой, учился в русской гимназии, неплохо успевая по всем предметам, хорошо играл в футбол и в теннис. Шахматами Володя Петров заинтересовался в 13-летнем возрасте, а уже через два года он завоевал первое место на I Латвийском шахматном конгрессе, за что получил приз в 100 латов. В то время это были довольно хорошие деньги, а уж тем более для школьника. Юному дарованию предрекли большое будущее, назвав новой шахматной звездой. Еще через три года Петрову присвоили первую шахматную категорию. После окончания школы в 1925 году он поступил на юридический факультет Латвийского университета, но с любимой игрой не расстался и уже через год был признан одним из сильнейших шахматистов Латвии. А после Гамбургской Олимпиады 1930 года, когда 22-летний студент Петров обыграл нидерландского гроссмейстера Сало Ландау, о нем заговорила и зарубежная пресса. В Гамбурге на Турнире наций рижанин мечтал сразиться с игравшим за Францию чемпионом мира Александром Алехиным, который с детства был его кумиром, но капитан латвийской команды выдвинул другого игрока. Алехин, конечно, свою партию выиграл (забегая вперед, скажем, что за свою короткую, но блистательную шахматную карьеру Петров в общей сложности пять раз встречался за шахматной доской с четвертым чемпионом мира Алехиным, сыграв с ним с общим счетом 2,5 на 2,5. – Прим. авт.).

Чем еще запомнился этот немецкий портовый город героям нашего рассказа? Да тем, что здесь они впервые встретились на приеме у латвийского консула Германа Пунги. Галина Земец – будущая Петрова – гостила у своего дяди Германа. Веселая задорная хохотушка Галочка училась на филологическом факультете Латвийского университета и была активисткой русской женской корпорации Sosoritas Tatiana. Судя по тому, что после Гамбурга Петров заехал в латвийский городок Резекне к родителям Галины, чтобы, как он потом признался, «закинуть удочку», симпатичная девушка с первого взгляда покорила сердце восходящей шахматной звезды. Да и он ей тоже понравился – красивый, молодой, коренастый парень, жизнерадостный, веселый и к тому же уже знаменитый... Все лето они переписывались, а в Риге начали встречаться.

Маленький Париж

В своих воспоминаниях Галина Петрова-Матиса пишет, что в 30-е годы в Латвии жизнь в среде русской интеллигенции и студенчества била ключом. В городах с большим успехом проходили Дни русской культуры, устраивались певческие праздники, благотворительные балы, концерты, гастроли. Вместе с Петровым они побывали на концертах Шаляпина, Собинова, Барсовой, Мажановой, восторгались игрой знаменитого Ваграма Папазяна в роли Отелло… Недаром же Ригу в то время называли «маленьким Парижем»! С особой теплотой Галина Михайловна рассказывает о русских студенческих Татьянинских балах, в устройстве которых в юности она принимала активное участие. Девушки-корпорантки приходили на праздник в длинных белых платьях и лайковых перчатках. Студенты – во фраках и непременно тоже в белых перчатках. В семейном альбоме Петровых сохранилась фотография юных Галины и Владимира на Татьянинском балу. Красивая и счастливая пара. В своей студенческой корпорации Галя руководила пением, за неунывающий и легкий характер ее называли «певуньей-плясуньей». Как-то в порыве юношеского восторга она воскликнула, обращаясь к своей маме: «Ах, я тебе очень за все благодарна, мамочка! Мне так хорошо живется на свете!» Через много лет, вернувшись из сибирской ссылки инвалидом, мама напомнит дочке эти ее слова… Но тогда на студенческом балу молодые люди безмятежно кружились в вальсе, шутили, смеялись, радовались жизни.

Александр Алехин (слева) и Владимир Петров в гостинице «Кемери» перед началом Кемерского турнира. Лето 1937 года. Юрмала / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

На балу Галина продавала воздушные шары – все доходы с благотворительных русских балов шли на бесплатные татьянинские обеды для бедствующих русских студентов и на оплату их обучения. Увидев ее с шарами в руках, Петров одним махом купил сразу все, да еще пожертвовал значительную сумму на благотворительность, вызвав восторг студенток и… гнев своей обожаемой Галочки, которая сочла его поступок показным купеческим жестом. Но милые бранятся, только тешатся – примирение не заставило себя ждать.

Володя часто навещал свою избранницу в доме ее родителей в Резекне. Галя на каникулах жила здесь со своей мамой и отчимом, работавшим доктором в местной больнице. Вот как она описывает в своих воспоминаниях жизнь этого латгальского городка, где до войны проживало в основном русское население: «В Резекне в то время сохранялся старый патриархальный уклад жизни. Соблюдались старинные русские обряды и обычаи. На Рождество ходили со звездой, в дом к нам вваливались ряженые, всех угощали печеньем, орехами, сладостями. Было шумно, весело, собака лаяла на размалеванные рожи и маски, пели песни, были пляски. В Риге, конечно, такое уже не соблюдалось. На Страстной неделе в Великий четверг несли домой зажженные свечи, старались донести до дома и поставить кресты на входной двери. Это было очень красивое зрелище. <…> Мама была председателем Пушкинского общества, принимала участие в культурной жизни города, поэтому круг ее знакомых был очень широкий. За что потом и расплатилась ссылкой на шестнадцать лет…»

Невеста чемпиона меньше всего интересовалась шахматами, за что позже постоянно упрекала себя. Ведь ее Володя без шахмат уже не мыслил своего существования. Он считал их особенным видом искусства. Шахматы были для него борьбой, сражением, доставляющим эстетическое наслаждение. Летом 1937 года в юрмальском курортном городке Кемери проходил большой Международный шахматный турнир, на который Петрова специально вызвали из латвийской армии, где он служил тогда по призыву. В Кемери он познакомил участников турнира со своей невестой. Так Галина вошла в яркий и волнующий шахматный мир, полный драматизма, интриг, побед и разочарований.

В Кемери она подружилась с чехословацким гроссмейстером Сало Флор и его женой Раисой, которая на все игры приходила с маленькой беленькой собачкой Берри на руках. Флоры обожали свою собачку, но, когда они были в Москве, в органах им намекнули, что неплохо бы собачонке поменять кличку… уж очень она созвучна с именем Берии! Эту историю Раиса рассказала своей новой приятельнице, но Галина тогда понятия не имела, кто это такой… Сало считал свою четвероногую любимицу талисманом и брал ее на самые ответственные турниры, на что Петров ему как-то заметил: «У тебя талисман – собачка, а у меня птичка – Галчонок». С тех пор чех только так и называл Галину – птичка. Через пару лет Сало и Раиса еще раз приезжали в Латвию, несколько раз навещали Петровых. Саломон Флор охотно возился с их маленькой дочкой Мариной, родившейся в 1939 году. Летом того года в Латвии еще ничто не предвещало беду…

На пьедестале с Алехиным и Капабланкой

Галина (в центре) с участниками Кемерского турнира и их женами. 1937 год / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

На Кемерском турнире в 1937 году Владимир Петров добился фантастического результата, обогнав по сумме очков самого Алехина, который, как и в детстве, оставался его кумиром (а вот Гале знаменитый гроссмейстер показался молчаливым и недружелюбным). Правда, первое место рижанину пришлось поделить с Флором и американским гроссмейстером, чемпионом США Самуэлем Решевским. Но все равно это был фантастический успех, Рига рукоплескала латвийскому игроку, сумевшему подняться на пьедестал с мировыми шахматными титанами! Как Владимир потом рассказывал своей жене, это был один из самых яростных турниров за последние четыре года в Европе. С согласия других победителей приз за первое место – шкатулка с резными шахматными фигурами и инкрустированной янтарем доской, подарок от президента Латвии Карлиса Улманиса, – достался Петрову.

Поскольку на турнире в Кемери участвовало семь гроссмейстеров, то по существовавшей тогда классификации победитель получал звание гроссмейстера. Именно так с 1937 года Владимира Петрова начинают именовать в местной и зарубежной прессе. Войдя в элиту сильнейших шахматистов мира, Петров принимал участие во всех основных довоенных турнирах – Швеция, Германия, Австрия, Польша… Омрачало настроение лишь ухудшившееся самочувствие: Петров лечился от туберкулеза легких. Если Галина сопровождала его в далеких поездках, она старалась оберегать мужа от простуд и курения, утешала его в тяжелые минуты. Проиграв партию, Владимир переживал, всю ночь не смыкал глаз и беспрерывно курил…

В одной из поездок Петров познакомил жену с легендарным кубинским шахматистом Хосе Раулем Капабланкой, третьим чемпионом мира по шахматам. Кубинец был неотразим – жгучий брюнет с синими глазами, он был старше многих своих соперников, которые уважительно называли его «шахматным автоматом». К Галине Капабланка относился снисходительно, называя ее девочкой, за что Петров даже приревновал к нему свою жену. А она и впрямь чувствовала себя ребенком рядом с ним, а особенно рядом с его женой – красавицей Ольгой Чегодаевой, в отличие от Галины, неплохо разбиравшейся в шахматах. Кстати, Капабланка из трех встреч за шахматной доской с Петровым так ни одной у него не выиграл.

Летом 1939 года в составе латвийской команды Петров отправился на шахматную Олимпиаду в Аргентину. Был заказан специальный пароход «Пириаполис», на котором все европейские участники добирались до Южной Америки. «Если бы наш пароход столкнулся с плавучей льдиной, то в Европе не осталось бы ни одного хорошего шахматиста», – со смехом рассказывал потом Петров. На этой своей последней Олимпиаде молодой гроссмейстер из Латвии достиг лучших результатов: он не проиграл ни одной партии! Таких игроков на пьедестале оказалось трое – Алехин, Капабланка и Петров. В результате не совсем понятных сложных подсчетов золотая медаль была присуждена кубинцу, Алехин, хоть у него и был самый высокий общий рейтинг, оказался на втором месте, Петров – на третьем.

Та самая фотография, которая вернулась к Галине Петровой через 56 лет… / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

Когда 1 сентября 1939 года начался первый финальный тур, по залу распространилась страшная весть: Германия напала на Польшу. А через два дня Англия и Франция объявили войну Гитлеру. Английская команда тут же покинула турнир. Вечером Александр Алехин выступил по аргентинскому радио и в центральных газетах с требованием бойкотировать немецкую команду, большинство капитанов команд поддержали его ультиматум. После долгих прений финал все же начался, было решено без игры засчитать ничью в матчах французов и поляков с немцами. Олимпиаду выиграла команда Третьего рейха, после чего все игроки… дружно остались в Аргентине. Вторыми стали поляки, эстонцы сохранили третье место, а команда Петрова стала седьмой, и то во многом благодаря своему лидеру. Увы, восторгаться победой было некому: Европе было не до шахмат…

В 1940 году, когда Латвия уже входила в состав СССР, Петрову довелось принимать участие в ХII Всесоюзном шахматном чемпионате, проходившем в Москве. Ему пришлось выступать в звании мастера спорта – так решила советская квалификационная комиссия. Рижанин одержал победу в первом же туре, обыграв международного гроссмейстера Александра Котова, что сразу стало сенсацией. Но после этого удача от него отвернулась – Петров проиграл Михаилу Ботвиннику и Василию Смыслову. Духом не пал, одержав еще две красивые победы. В итоге латвийский мастер занял десятое место, с чем и вернулся домой.

Тюремный дебют

Поскольку такой специальности, как шахматист, в СССР не существовало, Владимир устроился на работу – в центральный ЗАГС Риги. А в начале 1941 года ему предложили место заведующего шахматным отделом одного популярного латвийского журнала, чему он несказанно обрадовался. Петров и раньше печатался в различных изданиях, теперь же он мог полностью отдаться любимому делу. В мае 1941 года его пригласили на шахматный чемпионат СССР в Ростове-на-Дону. Галина сдавала госэкзамены в университете, поэтому поехать с ним не смогла. Сколько раз она потом будет в мельчайших деталях вспоминать тот яркий майский день, когда муж в последний раз перекрестил на прощание ее и дочку нательным крестом. Вот он садится в машину, затем возвращается, чтобы взять с собой фотографию жены с грудной Мариной на руках. И уезжает навсегда. Эта фотография вернется к Галине Петровой через 56 лет…

В Ростове-на-Дону участники всесоюзного первенства усердно готовились к партиям очередного тура, но 22 июня 1941 года стало не до игры. Особенно для шахматистов из Прибалтики и с Западной Украины, которым путь домой был закрыт. Петров с двумя земляками сумел доехать только до Великих Лук, дальше поезд не пошел – в Латвии уже хозяйничали немцы. О судьбе семьи он так ничего и не узнал. Не узнал, что за две недели до начала войны чекисты арестовали мать Галины и ее отчима, а заодно прихватили гостившую у них его двухлетнюю дочку Марину, по недоразумению оказавшуюся в списках на депортацию. После их ухода, едва не лишившаяся разума Галина металась по пустым комнатам дома и громко выла. А потом по чьей-то подсказке она помчалась на станцию Резекне-2, каким-то чудом разыскала среди вагонов-теплушек маму с Маринкой и вымолила-выплакала – охранники отдали ей плачущего ребенка. Первым же поездом они уехали в Ригу. А вскоре в город вошли немцы…

Снимок из уголовного дела Владимира Петрова / Фото: ИЗ АРХИВА Г. ПЕТРОВОЙ-МАТИСА

Мать с отчимом вернутся домой в 1947 году, сильно постаревшие и больные. Жизнь вроде бы начнет налаживаться, но наступит 1949 год, ставший роковым для тысяч жителей Латвии. Ее родителей арестуют и снова отправят в ссылку в Сибирь. Галину уволят из университета как дочь врагов народа, и она с дочкой отправится в Красноярский край, где в таежном селе Абан поселились ее родные. Отчим добьется реабилитации только в 1957 году, даже успеет получить паспорт свободного гражданина. А через час доктора не станет – не выдержит сердце. Галина в Сибири второй раз выйдет замуж за ссыльного студента из Латвии Анатолия Матиса, у них родится дочь Маргарита, но этот брак будет недолгим. В 1959 году Галина Михайловна с детьми и больной мамой вернутся в Ригу. Все это время она занималась поисками Владимира Петрова, пытаясь выяснить, что с ним произошло. Ей отказали в реабилитации мужа в 1959 году, затем повторный отказ – в 1967 году, после чего ее дочь Марина в знак протеста вышла из комсомола. Но Галина Михайловна продолжала писать, требовать и хлопотать. Ей удалось по крупицам собрать сведения о последних годах жизни мужа. Итак, что же случилось в России с гроссмейстером Петровым?

…Не попав на родину, Владимир поехал в Москву. В ноябре-декабре 1941 года он участвовал в чемпионате Москвы по шахматам. Во втором международном турнире, проходившем с 17 февраля по 12 марта 1942 года в Москве, участвовало восемь мастеров спорта по шахматам. Первое место занял Игорь Бондаревский, второе – Владимир Петров. Наслаждаясь победой, он даже представить не мог, что вскоре трое московских мастеров, в беседах с которыми он был излишне откровенен, напишут на него донос…

И вот последний турнир – лето 1942 года. На этот раз он проходил в Свердловске. В нем помимо Петрова участвовали такие видные игроки, как Исаак Болеславский, Вячеслав Рагозин, Владас Микенас, Алексей Сокольский и другие. Первое место занял Рагозин, второе – Петров, третье Сокольский. Это был последний шахматный турнир с участием Владимира Петрова. Но ни в газетных статьях о турнире, ни в специализированных изданиях по шахматам его имя даже не упоминается.

Владимир Петров был арестован 31 августа 1942 года, осужден в Москве 3 февраля 1943 года за антисоветскую агитацию на десять лет исправительно-трудовых лагерей. Скончался, отбывая наказание. В 1990 году с помощью сотрудника журнала «Шахматы в СССР» Галине Михайловне удалось разыскать бывшего сокамерника ее мужа, доктора искусствоведения А. Мирека. Он рассказал о своей встрече с шахматистом Петровым на Лубянке. В камеру рижанин попал в летнем костюме и рубашке. Вид у него был усталый и подавленный. Узнав, что перед ними известный шахматист, кто-то из сокамерников достал шахматную доску и предложил сыграть партию. Мастер согласился, но мысли его были где-то очень далеко. Быстро сыграв три-четыре партии, гроссмейстер – так его теперь называли друзья по несчастью – лег на нары отдохнуть.

Следователь оказался его земляком, тем не менее дело Петрову «шил» целенаправленно. Ему инкриминировалось, что в разговорах со знакомыми он восторгался жизнью на Западе, критиковал руководство СССР за неподготовленность к войне. Один из свидетелей поделился со следствием своим умозаключением о Петрове, который, по его мнению, сожалел о том, что не остался в 1939 году в Аргентине, и был не прочь уехать насовсем из Советского Союза. Этих показаний с лихвой хватило для предъявления ему обвинения. После Лубянки гроссмейстера отправили в Бутырскую тюрьму, где у Петрова обострился застарелый туберкулез. Через пять месяцев пребывания в застенках его, смертельно больного, отправили в лагерь под Воркутой. По дороге Владимир Петров скончался в одном из пересылочных пунктов. Место захоронения неизвестно. Вдова шахматиста в 1997 году получила назад лишь ту самую фотографию, которую Петров взял с собой на прощание в мае 1941 года. Она хранилась в архиве в его уголовном деле…


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA