RUS
EN

Мои дорогие волки

 

Мои дорогие волки

Василий Голованов

Свет резкий, мартовский, холодный. Снег уже стаял. Лишь в высокой прошлогодней траве лежит он еще ­кое-где
длинными языками. А по логам, у речек будто дунул розовый ветер и оживил веточки берез и ив, обласканных первым теплом. Вековые дубы и липы на опушке леса, как стражи, недвижно стоят, прочерченные контрастными тенями, а на дороге трещит под ногами лед…

Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКОЭта пора после снега так и зовется – чернотропьем. На замерзшей тропе след зверя не различить, разве что кабаны прошлись – эти снимают верхний слой дернины с корешками, как бульдозер. Для Хосе Антонио это передышка от весенней страды, когда все надо успевать: и «вытропить» зверя по снежному следу, и записать волчий вой, и выполнить еще кучу разных обязательных для биолога-исследователя работ, предписанных еще Александром Николаевичем Формозовым и Олегом Измайловичем Семеновым-Тян-Шанским – основателем одного из первых советских заповедников. До сих пор работают его методики, хотя технологии – видео- и аудиоловушки, способы извлечения генетической информации, идентификация зверя по запаху, мечение хищников GPS-ошейниками – кардинально изменились. Но изменилось и еще кое-что. В далекие 30-е годы звери были хозяевами пространства; традиционная деревня не мешала, а только помогала им. Баланс соблюдался. Сейчас же пространство принадлежит нам, людям. Скажем, после Второй мировой войны планетарная популяция зубра составляла всего 12 особей. И для ее восстановления понадобились усилия всех питомников и зоопарков мира, чтобы освежать генофонд растущей популяции и «подливать» в него свежую кровь. Сейчас в мире около 4 тысяч зубров, и все они ведут начало от тех 12 «праотцев», которые сохранились после войны…

Заповедник «Калужские засеки» – остаток древних засечных лесов, что прикрывали Русь от кочевников с юга, – крошечный, всего 18 тысяч гектаров, кусочек живой природы, со всех сторон обгрызаемый лесозаготовителями, дачниками, охотниками… Не хватает ему охранной зоны. И все-таки здесь, в конце разбитой лесной дороги, человеческий мир отступает. В центре заповедника – изба Хосе, несколько одичавших, поросших голубоватым лишайником яблонь, под которыми отдыхает огромный и добрейший аляскинский маламут Тайфун. Ну, еще пара квадроциклов, мастерская, баня… По приезде думаешь, что только большая любовь к своему делу может заставить людей подолгу жить на хуторах вроде этого. Уезжая через день, понимаешь, что здесь они целительно приникают к энер­гиям Леса…

Хосе Антонио

Я думаю порой, что Хосе Антонио просто всегда мечталЕдем на юг! / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКО жить так. У журчащей в овраге воды, в саду из старых яблонь, где тишину неба лишь иногда расшивает пролетающий самолет… Просто осуществить это оказалось возможно только в России.

Родом Хосе из Саламанки, интерес к природе привила ему еще мать, юношей он уже ездил в экспедиции. Наслушавшись Феликса Родригеса де ла Фуэнте, уже тогда специализировался на волках. Тут пора сказать, что Хосе Антонио Эрнандес-Бланко – один из крупнейших в России молодых специалистов по волку и вообще по крупным хищникам. Он принимает участие в правительственной программе Института проблем экологии и эволюции РАН им. А.Н. Северцова по амурскому тигру и дальневосточному леопарду, работает со снежным барсом в Южной Сибири. В общем, послужной список солидный.

Я, конечно, полюбопытствовал, как это ему Пробуждение / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКОпришло в голову перебраться в Россию, на что он мягко усмехнулся: «Захотелось». Но что значит – захотелось? Он самостоятельно выучил русский язык и поступил на биофак МГУ. Для этого нужна железная воля. Или божья помощь. Трудности были жуткие: скажем, с высшей математикой. На какой-то лекции он слышит: «четные» числа, «нечетные»… Спросил у соседа, что это значит. Тот только усмехнулся: «Слушай, а ты как вообще сюда попал?» Получил вид на жительство. Стояли лихие ­90-е. «Ощущение было такое, что я здесь либо сдохну, либо выживу». На дальней станции бабушка-билетерша впервые увидела его вид на жительство. Билет выписала, но напоследок напутствовала: «Учти, сынок, тебя с таким паспортом обязательно посадят». Ну, вот. А потом Хосе Антонио женился на русской девушке Лене, которая стала его помощницей, потом у них родился сын Артур…

– Понимаешь, – говорит Хосе Антонио, – ошибка живущих и работающих здесь испанцев, скажем в столице, в том, что они хотят жить и живут среди испанцев. Здесь надо жить как русский. Иначе начинаются проблемы. В 90-е многие, кто долго здесь жил, захотели вернуться в Испанию. Тех, кто получил филологический диплом МГУ и собирался работать по профессии, заставляли сдавать экзамен по испанскому языку. Его не каждый сдаст. В общем, пока они проходили всю эту испанскую бюрократию, они начинали ненавидеть все: Испанию, Россию – и оказывались абсолютно несчастными людьми…

Вселенная запахов

На следующий по приезде день мы на двух квадроциклах Вглубь заповедника / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКОсовершили объезд южной части заповедника. Мы – это Хосе Антонио, Маша Чистополова, Андрей Семашко и я. Маша, в прошлом дипломница Хосе, теперь пишет у него кандидатскую на неожиданную тему: «Волк и его жертва». Речь, понятно, не о человеке. Волки не нападают на людей. Я много интересовался волком, расспрашивал охотников. Как-то спросил валдайского охотника Виктора Терехова: за пятьдесят лет, что он охотится, слышал ли он хоть об одном случае, когда бы волк задрал человека? Он твердо ответил: «Не было». Было, что волки проходили деревней, собаку с поводка срезали, в баню заглядывали, но чтоб на человека напасть – никогда. Волк всегда человека обойдет. Или покажется-покрасуется при случае. Но тема диссертации – не об этом. Дело в том, что между волком и предполагаемой жертвой существует своеобразный договор: если ты в хорошей форме, я тебя не трону, но буду это проверять. «Но что значит «договор»? Не на словесном же уровне? Или глаза в глаза? Что, животные контактируют друг с другом?» – спрашиваю. «Безусловно, контак­тируют…».

Мы выехали на довольно обширную поляну, где там-сям можно было заметить молодые сосны, обломанные зубрами, которые обожают о них чесаться. В заповеднике сейчас 105 зуб­ров, 100 лосей, 20 волков и тьма всякой мелочи: лисы, барсуки, енотовидные собаки, косули, бобры, зайцы… Не оставляло ощущение, что эти животные недавно здесь были, но исчезли, растворились за пологом леса.

– Если внимательно взглянуть на это место, – объясняет Хосе,Следы на песке оставил волк и после него – ворон / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКО – то оно представляет собой поле запахов. Биологическое сигнальное поле (БСП). На запаховые поля приходят зубры, лоси, кабаны, все остальные и оставляют свои метки. Запах. При этом кабаны и косули внимательно изучают метки волков, рысей – тех, кто опасен для них. Они получают исчерпывающую информацию.

По сути дела, весь лес представляет собой сигнальное поле. Автор этой концепции, биолог Николай Наумов, считал, что БСП – это информационная сеть запахов, звуков и визуальных сигналов, которая нарастает годами… Зубр может подойти и обнюхать недавно покинутое волчье логово, косуля может подойти и обнюхать свежую метку волка… Волки изу­чают метки рыси, и наоборот…

– А как же договор, он о чем?

– Ну, например, косуле волк «говорит»: ты кусочек лакомый, но резвая, сильная. Побудь такой, если хочешь остаться в живых. А мы сходим пока к одной самке кабана: она молодая и глупая и не сумеет уберечь пару своих поросят…

– Это язык запахов?

– По сути дела, да. Научно зафиксировано, что в лесу, где живут волки, гормон кортизол у копытных, который побуждает их быть внимательнее и бодрее, в несколько раз выше, чем в лесу, где волки не живут…

Мы снова сели на квадроциклы и спустились в долину ручья, образующего излучину в зарослях черного ольшаника. Черная ольха – дерево редкое, прямое и высокое. И вот была в этом урочище какая-то непередаваемая грусть предвесенней поры: на высоком берегу ручья, с той стороны, росло удивительное травянистое растение с тонкими, миндалевидными, серебристыми семенными коробочками: лунник.

– А это место, где волки любят спариваться, – сказал Хосе Антонио.

– Какая-то определенная пара или все? – спросил я.

– Волчья стая – это семья с четкой иерархией. Поэтому спариваются в ней только вожак и его самка.

– Но почему они любят спариваться именно здесь? – спро­сил я.

– О, если бы мы знали еще и это! – рассмеялся Хосе Антонио.

Волк – санитар леса

Эта затертая до дыр фраза ни от чего неХосе Антонио меняет карту памяти в фотоловушке уберегла волков, зато заставила нас верить в то, что мы понимаем экологию.

Следующая наша остановка была у бобровой плотины. Бобры сумели запрудить болотце на водоразделе, из которого два ручья текут в разные стороны, и создали тут инопланетный пейзаж громадного затопа и такое солидное хозяйство, что казалось, оно простоит века. Хосе Антонио уверенно сказал, что это все ненадолго. Цепочка проста: бобр питается корой деревьев. Передвигаясь по ручьям и проделанным каналам, он поначалу объедает ближайший участок леса. Потом ему надо либо дальше сплавляться, либо дальше ходить. Как и у всякого животного, у бобра есть участок обитания, за который он не выходит. То есть дальше не плывет. И тогда в поисках коры он начинает продвигаться вглубь леса. Сначала на 50 метров, потом на 100, а потом и далее, грозя превратить какой-нибудь осинник и ольшаник в груду бурелома. Но тут появляются волки, которых бобры вроде бы до этого совсем и не интересовали. И чик-чик-чик! Подбирают зарвавшихся бобров. И продвижение вглубь леса прекращается. Бобры переносят свою плотину в другое место и обосновываются там, предоставляя деревьям на прежнем месте возможность дать новую поросль.

Волчий кайф

В тему волка нельзя проникнуть, не понимая,Серебристые блестки лунника особенно красивы в весеннем лесу / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКО что всякое территориальное их владение – это владение одной семьи, или стаи. Она не может быть слишком велика. Она контактирует – на уровне воя, запаха, визуальных встреч – с другими семьями, но не может слиться с ними и вообще старается поменьше лезть в дела соседей. Прежде чем я расскажу о порядках внутри стаи, упомяну разговор, который возник у нас с Хосе Антонио. Я спросил, едят ли волки, как некоторые другие животные, галлюциногенные грибы, а если нет, то в чем состоит волчий кайф. Без кайфа нет лайфа, так ведь? И любопытно было бы узнать…

Так вот, волчий кайф, как я понял из ответа Хосе Антонио, состоит в том, чтобы в точности соответствовать тому социальному статусу, который сложился у тебя в семье, и наилучшим образом его поддерживать. Социальная изоляция для волка – это страдание и стресс. Это касается всего: поведения, территории, отношения со своими и с волками других групп. Но главный кайф – это вой. Волчьи хоры. Это не призыв самки, а демонстрация единства и комфортности всей семьи. Воют волки осенью перед охотой и весной после спаривания главной пары. Это полное торжество единства стаи в духе, в звуке.

Логово

Неприкосновенным для всех, кроме размножающихся Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКОсамки и самца, является «ядро» волчьей территории – логово и место, где они выхаживают щенят. Несколько таких «ядер» находятся в радиусе от 800 до 1500 метров от дома Хосе Антонио: волки любят менять логова. Обычно волчица занимает какой-нибудь барсучий городок или лисью нору и там рожает четыре-пять волчат. Волки – не норные звери, поэтому нора – это родильный дом и место выкармливания маленьких щенков.

– Современная видеотехника позволила проследить, что норные постройки вообще используются в лесу как коммунальные квартиры, – говорит Хосе Антонио. – Волчица рожает, через некоторое время перекидывает щенков в другое логово или на днёвки, нора освобождается, туда снова может прийти барсук, енотовидная собака и рожать своих щенков, могут в этой норе жить выдры, лисица. Барсук может даже жить в норе по соседству одновременно с волком. Социальная и годовая история этих норных городков сложна, и, чтобы ее написать и изучать, нужны самые современные методы. Мы первыми смогли проследить этот процесс в дикой природе. После логова волчата выходят на днёвки: какие-нибудь полянки, где больше солнца и бурелом, чтоб спрятаться.

Все это время волк-отец охотится в жизненном пространстве, окружающем логово, – минимум в 2–3 километрах от него. Жизненное пространство – это основные охотничьи угодья плодоносящей семейной пары. Самец может взять с собой кого-нибудь из переярков – щенков от прежнего помета, – но обычно они держатся отдельно на периферии волчьего участка: своих семей они не создают. Отец-вожак в буквальном смысле слова подавляет их гормонально. Запаховые поля, помните? Редко доходя до открытого применения силы, крайне редко – до применения клыков и демонстрации того, кто здесь хозяин, – он одним своим запахом удерживает лидерство в семье. Тем временем новые щенки подрастают. Их начинают выводить из «ядра» в жизненное пространство, к оставленной в лесу добыче. В это время бывает, что и переярки пользуются разрешенным моментом «навестить» семью и святая святых волчьей территории – «ядро», где находится самка с уже подросшими волчатами. Хотя переярки знают, что их место – на периферии участка, там, где он граничит с соседней стаей. Если там случается столкновение – идет драка насмерть. Любой хищник знает, что серьезная травма – гибель для него: ведь он не сможет охотиться. Поэтому, заходя «на границу» в разное время суток, они предпочитают метить территорию, вести «войну запахов». Обычно за ними присматривает матерый волк, волк–«второй номер», который может быть братом самки или вожака, выполняющим своеобразную функцию «дяди». Также с щенками может возиться одинокий старый волчара, выполняющий функцию «деда». Что важно? Что на данной территории не может быть больше волков, чем ей определено. Когда численность переярков на периферии участка достигает критической, они отрываются от родной территории и уходят – иногда за сотни километров, – чтобы основать новую семью.

Волк и человек

В некоторых национальных культурах волкХосе Антонио дома у русской печи / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКО – символ единства семьи и воли ее к победе. Там, где семья разрушена или слаба, эти качества волка уже не столь притягательны. Были культуры, которые, наделяя волка качествами безупречного воина, сближали его с богом войны. Например, скандинавский бог войны Один всегда ходил в окружении двух волков – Гери и Фреки. В Древней Руси не­обыкновенные качества полоцкого князя Всеслава Чародея восходят к преданию о непобедимом в бою огненном волке, князь Игорь из знаменитого «Слова» не случайно соскакивает с борзого коня серым волком… Вообще, народов, считающих именно волка своим тотемом, мифическим предком, немало: монголы, тюрки, индейцы-тлинкиты…

Почему же волк выпал из современной культуры? По мере того как развивалась цивилизация, волк все больше превращался для человека в «проблемный вид». «Проблемным» человек называет всякого, кто является его конкурентом. Вопрос: по количеству проблем, причиненных самому себе, не является ли человек наиболее проблемным видом? Ответ очевиден.

Однако цивилизации потребления и насилия, внутри которой мы живем, живой волк вообще не нужен. Единственное, что востребовано современной культурой, – это пресловутая «ярость» волка вкупе с оборотничеством. Короче, серия острых, кровавых переживаний ужаса. Книга Фарли Моуэта «Не кричи: «Волки!» осталась на периферии культуры. Единственный фильм, который показал истинную ситуацию, – «Танцующий с волками» Кевина Костнера – повествует, по сути, о неразрешимом конфликте между традиционной цивилизацией, для которой волк представляется ценностью, и цивилизацией современной, для которой ни волка, ни индейцев вообще не существует. Либо одно, либо другое должно погибнуть. Мы знаем, как заканчивается фильм, и видим сейчас, как сжимается, убегает, прячется не только мир животных, но и мир людей, принципиально и честно ими занимающихся. Если бы каждый из нас соблюдал буддийский принцип, запрещающий убивать живые существа…

Мясо на гриле

К ужину Хосе обещал испечь мясо на гриле и показатьФото: АНДРЕЙ СЕМАШКО видео­материалы, которые мы изъ­яли из фотоловушек. Однако не­исправный квадроцикл требовал починки, и Хосе вместе с Машей занялись им. Время шло и шло, есть после экскурсии по заповеднику хотелось зверски, я малодушно достал гречку и, не дожидаясь гриля, сварил гречневую кашу. Солнце наконец село, и Хосе с Марией явились-таки в дом, усталые и перепачканные машинным маслом. Когда-то Хосе заметил, что его аспиранток хуже берут на работу, чем аспирантов-парней: мол, внедорожник водить не умеют, да и вообще техника – не женское дело… Хосе заставлял своих дипломниц разбирать и собирать бензопилу, изучать аккумулятор, зажигание, инжектор и прочие необходимые для автомобиля мелочи.

Подавленный, вероятно, голодом, я изложил Хосе свои мысли. Он выслушал их спокойно: в это время Маша уже растопила печь, а мясо было положено на решетку.

– Ты говоришь не убивать. А как заставить это сделать? Понимаешь, возможен ведь и другой подход. Фермер, который живет в деревне, говорит: вы защищаете волка, потому что вы не выращиваете, например, овечек и, соответственно, ваших овечек волк не убивает. А другой фермер говорит: есть методы предупреждения нападения волков на овец – держать собак соответствующих пород, использовать методы, которые отпугивают волков. Они эффективны, но требуют некоторых вложений. Первый гнет свое: я не буду вкладывать деньги, когда я могу его убивать. Второй говорит: хорошо, давайте создадим некоторый этикет традиционных продуктов. Например, я выращиваю овец с соблюдением видового разно­образия и дружу с волком. И люди говорят: вот этот сыр, что делает этот животновод, который сохраняет волка, мы будем покупать, а тот, что делает человек, который постоянно волков убивает, мы покупать не будем. И тогда животноводы запели по-другому, потому что они уже понимают, кто основные потребители. Кто? Люди города, которые относятся к проблеме волка гуманно.

Хосе Антонио в своей мастерской / Фото: АНДРЕЙ СЕМАШКО– Честно говоря, не знаю, когда у нас дойдет до этого.

– Может быть, раньше, чем ты думаешь. Хотя когда я работал на Алтае, один старообрядец говорил мне, что будет всегда убивать волков, потому что волк задавил у него собаку. Я много с ним по экспедициям ездил, каждый день мы обсуждали этот вопрос, и в конце концов все кончилось тем, что он мне сказал: да, твои аргументы, наверное, очень весомые, ты все правильно сказал, но я убивал волков и буду убивать их всегда.

– Но старообрядцы на то и старообрядцы, чтобы не отступаться от своего слова. Хотя в большинстве случаев мы, русские, ведем себя именно так.

Хосе засунул гриль в полукруглое, пышущее жаром углей устье русской печи. Я продолжал задавать вопросы:

– А как, по-твоему, надо решать проблему волка? Высокий авторитет в журналистике Василий Песков говорил: надо «регулировать численность». А кто за это отвечает? Районное начальство да охотники…

– Считается, что охотник – специалист. Тут проблема в чем? Проблема не в том, что охотник убьет не того. Беда в том, что, если он не того убил, он создал гораздо большую проблему. Убьет матерого, а переярки, шпана, не научившиеся еще правилам и кодексу охоты на лося, на кабана, вырежут стадо овец. Вот проблема волка вся полностью на самом деле в этом и заключается. В каждый конфликтный регион надо вызывать специалиста и смотреть всю стаю.

– А много ли специалистов по России?

– Хороших по пальцам одной руки можно сосчитать. Не их дело ездить на отстрелы. Их дело – придать проблеме научный вид. Требуется более серь­езный подход, соответствующее научное сообщество для решения, для оптимизации, для написания стратегии по отношению к волку. Так же как мы пишем стратегии сохранения краснокнижных видов, так же должна быть стратегия по обращению с важными видами, значимыми видами для фауны России… Так же как есть научный подход по отношению к тигру, есть научный подход по отношению к зубру, необходим научный подход по отношению к волку.

Видеопривет напоследок

Запах жареной свинины придал всем куражу и, улизнув от скользких разговоров о решении проблем волка в мировом масштабе, мы отправились смотреть видеокадры, отснятые фотоловушками. Первые почему-то были ночные, снятые в инфракрасном свете. Вот, кто это торопится с горящими глазами? Барсук. Лисичка-сестричка. Заяц. Смешно: бежал-бежал, оглянулся на камеру, высоко закричал от страха, полыхнув белыми глазами, и пустился наутек. А вот уже утро: проходит группа лосей. Такие огромные, что фотоловушка снимает, кажется, только длиннющие ноги…

Вот: 14.13 – за полчаса до нашего проезда. Тихо. Без единого звука выходит молодой волк, потом вожак. Такое качество – днем, в цвете – редко бывает. Хосе уже хотел повторить сцену, как вдруг одна еловая ветка будто шевельнулась. И через секунду из-за нее возникла волчица: с рыжим подпалом, красавица, шла прямо на камеру! Вот это удача! А главное, через полчаса мы были здесь и ни-че-гошеньки не заметили…

По возвращении я попросил Хосе прислать фото волчицы в журнал.

Вот она.

Красавица.

Мать.

И воин.

Никогда не убивайте волков, хотелось сказать, глядя на нее. Никогда не убивайте...

Мясо меж тем поспело. Хосе приготовил еще и рис с жареным по-кубински бананом. Я заметил, что банан – это излишний перфекционизм.

– Перфекционизм не бывает излишним, – убежденно возразил Хосе.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA