RUS
EN

Репетиция Второй мировой

 

Репетиция Второй мировой

Александр НАУМОВ

Ровно 70 лет назад, 1 апреля 1939 года, генерал Франсиско Франко объявил о победе националистической армии в гражданской войне в Испании. В результате почти тысячедневной упорной и жестокой войны франкистские мятежники при поддержке итальянских и португальских войск, а также германской авиации разгромили республиканскую армию законного правительства Народного фронта.

Испанский конфликт историки называют «главной репетицией Второй мировой войны». Он оказал большое влияние и на русскую эмиграцию, хотя бы потому, что в Испании впервые после Гражданской войны в России «красные» и «белые» вновь сошлись на поле боя. Не менее важными для русской эмиграции оказались и ментальные, геоидеологические измерения испанской войны.

Как известно, к середине 30-х годов ХХ века русская эмиграция в Европе, насчитывавшая несколько сот тысяч человек, в большинстве своем погрузилась в состояние подавленности и апатии. И изначально начало гражданской войны в Испании русским эмигрантским сообществом было встречено более чем равнодушно. Когда же стало известно, что часть эмигрантов собирается воевать в Испании, это даже вы звало возмущение в умеренных кругах. В сентябре 1936 года, например, известный историк русской эмиграции А.А. Керсновский писал: «Когда, наконец, мы поумнеем и перестанем распинаться за чужих? С какой стати и почему проливаем потоки слез и чернил во имя какой-то совершенно ненужной, чуждой и безразличной нам Испании?.. Когда, наконец, мы поймем, что иностранные националисты – будь то испанские белогвардейцы, французские «огненные кресты», немецкие наци и итальянские фашисты – такие же враги для нас, русских эмигрантов, и нашей родины, как и преследуемые ими коммунисты? Не спасать их надо, а повторить мудрые слова Тараса Бульбы: «Чтоб они подохли все, собаки!»[1]

«Пораженчество» и «оборончество»

Но так думали далеко не все. В среде тех, кто за 15 лет жизни на чужбине не растерял политической энергии и боевого духа, уже тогда активно формировались две разнонаправленные военно-политические стратегии. Условно их можно поделить на доктрину «пораженчества» (то есть ориентации на сотрудничество с гитлеровской Германией для уничтожения большевистского режима) и «оборончества» (подразумевавшую защиту родины, даже советской, от любой агрессии со стороны).

Неудивительно, что по отношению к испанским событиям в этой среде политически активных эмигрантов возобладали диаметрально противоположные точки зрения. На самом деле испанские события по-своему предвосхитили драматический выбор русской эмиграции, который ей еще предстояло сделать в июне 1941 года. «Левые» элементы русской эмиграции (в основном бывшие эсеры, меньшевики и др.) выступили в поддержку Испанской республики. Большинство «правой», военной эмиграции солидаризовалось с националистами во главе с «испанским Корниловым» – генералом Ф. Франко.

«Оборонцы» клеймили режим франкистов, который поддерживали фашистская Италия, нацистская Германия и разнообразные ультраправые лиги и организации Франции, враждебно относившиеся к русским эмигрантам, большинство из которых обосновалось именно в этой стране. Мотивы добровольцев, решивших воевать на стороне Республики Народного фронта, варьировались от элементарного авантюризма до желания выслужить себе право вернуться на родину. «Мы, члены парижского «Союза возвращения на родину», – писал один из них, – присоединились к антифашистской борьбе, потому что ненавидим фашизм, а также потому, что желаем в борьбе с общим врагом заслужить право называться советскими гражданами и возвратиться на землю наших предков»[2]. «Я очень доволен своим решением порвать раз навсегда с тем режимом (эмиграцией. – Прим. авт.), в котором мне пришлось выбиваться, чтобы не сдохнуть с голода и помочь уничтожению этой сволочи… – писал другой. – Когда все это окончится, то буду хлопотать о разрешении на въезд в СССР»[3]. Еще один доброволец признавался советскому офицеру, что «приехал в Испанию по зову сердца, чтобы сражаться за республику и этим хотя бы отчасти искупить свою вину перед Россией»[4].

«Пораженцы» же, группировавшиеся вокруг Русского ОбщеВоинского Союза (РОВС) во главе с генералом Евгением Миллером, яростно выступали против «красного» правительства Народного фронта, которое, по их мнению, полностью контролировалось Москвой. Уже с самого начала войны РОВС начал проводить параллели между событиями в Испании и русской Гражданской войной. «Белая армия в Испании, – считали «пораженцы», – так же как и в России, будет защищать «нашу Церковь, нашу веру и культуру Европы» и «нанесет решительный удар по мировому коммунизму» и «иудо-большевистскому заговору» с целью предотвратить «большевизацию Европы»[5]. В условиях, когда сохранять старые кадры становилось все труднее, сторонники «белой идеи» увидели в испанских событиях прекрасную возможность внести свежую струю в жизнь военной эмиграции, перегруппировать силы и поднять мораль давно не бравших в руки оружия бойцов белой армии в преддверии новых столкновений с большевиками.

При этом и у «пораженцев», и у «оборонцев» было нечто общее (помимо одной родины, из которой они были изгнаны) – все они, будучи военными людьми по образованию и духу, хотели порвать с опостылевшей гражданской жизнью в эмиграции. Они прекрасно понимали, что испанская война – отличный шанс: для одних, пройдя новые испытания, вернуться на родину, для других – продолжить войну с «красными большевиками».

Сегодня мы располагаем наиболее полными данными об участии белоэмигрантов на стороне армии Франко. Как только стало ясно, что испанский конфликт затягивается, в адрес националистического командования начали поступать предложения о военной помощи из среды белой эмиграции в Западной Европе. Переговоры с франкистами вели и казаки, осевшие в Югославии, и члены фашистской Всероссийской национал-революционной партии, и ряд эмигрантских организаций из европейских столиц. Но пальму первенства по вербовке и отправке добровольцев взяла на себя, конечно, крупнейшая военная организация белой эмиграции – РОВС. Созданный еще в 1924 году бароном Врангелем как раз для поддержания духа борьбы с большевизмом, спустя 12 лет Союз получил реальный шанс реализовать свои цели.

Борцы за «белую идею»

В конце ноября 1936 года, когда националисты потерпели поражение у стен Мадрида и стало окончательно ясно, что война затягивается, руководство РОВС достигло договоренности с командованием армии Франко о переброске русских добровольцев на Пиренейский полуостров. По плану генерала Миллера, в Испанию должны были переправляться мелкие группы (до 10 человек); затем, по накоплении на пункте формирования отряда в 150–200 человек, в Испанию должен был выехать его командир – генерал Н.В. Скоблин (который к этому времени был завербован НКВД и спустя год организовал похищение самого Миллера сотрудниками советских спецслужб). К концу 1936 года по крайней мере 180 бойцов были готовы выехать в Испанию[6].

К несчастью для борцов за «белую идею», тщательно продуманный план начал давать сбои уже в самом начале реализации. Генерал Скоблин отказался возглавить акцию, сославшись на болезнь жены, и новым ответственным за переброску добровольцев в Испанию был назначен генерал П.Н. Шатилов. В конце 1936 года Шатилов попытался добиться у Франко разрешения на создание отдельного русского подразделения в армии националистов, но получил отказ. Вернувшись в Париж, Шатилов сообщил, что Франко может позволить лишь небольшим отдельным группам добровольцев влиться в его армию. Вскоре Шатилов и вовсе был отстранен от руководства операцией по причине растраты финансовых средств, выделенных на поездку в Испанию. В ответ оскорбленный генерал стал тормозить отправку добровольцев.

Эти неурядицы, однако, не поколебали решимости РОВС воевать с «красными» в Испании. 2 января 1937 года Миллер издал приказ, в котором говорилось: «Мы, чины РОВСа, являемся как бы естественными, идейными фашистами. Ознакомление с теорией и практикой фашизма для нас обязательно». Такой практикой и должно было стать участие в испанской войне. Уже через месяц, 4 февраля 1937 года, по западноевропейским столицам разошлась секретная инструкция Миллера начальникам отделов и подотделов РОВС о наборе русских добровольцев для участия в гражданской войне в Испании на стороне националистов[7].

Сразиться с «красным зверем»

К этому времени поток русских эмигрантов, прибывающих в Испанию, все более увеличивался. Желающие сражаться с «красным зверем» прибывали буквально из всех уголков мира. Широко известен пример Н. Барка, который приехал с Мадагаскара. Небольшие группы русских белогвардейцев прибывали также из Бельгии, Польши, Чехословакии, Болгарии и Югославии. Часть из них попадала в Испанию через Пиренеи, часть – через Испанское Марокко. Именно так в Испании оказались два высших офицера белой армии – генерал-майоры А.В. Фок и Н.В. Шинкаренко. Есть свидетельства, что некий грузинский князь привез с собой в Испанию 6 бойцов для установления связей между «древней Иберией и Грузией»[8].

Основная же масса добровольцев прибывала из Парижа и находилась под контролем РОВС. Правда, весной 1937 года французская полиция арестовала очередную группу волонтеров, и организованная отправка была приостановлена. После же похищения генерала Миллера и бегства Скоблина (судя по всему, как раз в республиканскую Испанию) она была и вовсе свернута. С этого момента белоэмигранты были вынуждены самостоятельно пересекать Пиренейские горы, платя контрабандистам, которые по ночам горными тропами проводили их в Испанию. Большинство русских волонтеров-националистов были людьми среднего возраста, прошли Первую мировую и Гражданскую войны и бежали из России в составе армии Врангеля. Устремления русских добровольцев в Испании кратко выразил участник войны генерал А.В. Фок: «Те из нас, кто будет сражаться за национальную Испанию, против III Интернационала, а также, иначе говоря, против большевиков, тем самым будет выполнять свой долг перед белой Россией»[9].

Взаимное недоверие

Выполнить сей долг, однако, оказалось не так просто. Преодолев нелегкий путь, русские эмигранты столкнулись с новыми проблемами. Националистическое командование не горело желанием видеть в своих рядах русских добровольцев. Франко скептически относился к идеям эмигрантов использовать Испанию как площадку для восстановления боеспособности белой армии в изгнании. Именно поэтому националисты изначально накладывали строгие ограничения на вступление белоэмигрантов в свою армию. Рядовые испанские националисты крайне холодно относились к белоэмигрантам; для большинства из них слова «русский», «красный», «Коминтерн» и «коммунизм» были неотделимы друг от друга. Отсюда проистекало и настороженное, а порой и враждебное отношение к русским волонтерам. Сами же русские белые офицеры, прошедшие за последние 20 лет две большие войны (которые они, правда, проиграли), свысока смотрели на испанских бойцов, не участвовавших в серьезных военных конфликтах уже много лет. Отношения между добровольцами и франкистами, таким образом, характеризовались взаимным недоверием.

Серьезной проблемой для русских волонтеров было полное отсутствие финансирования. Зарплату получали только бойцы Иностранного легиона, служившие же в карлистских формированиях или в регулярной армии не получали ровным счетом ничего.

Кроме того, франкистские военные не признавали русских императорских воинских званий, поэтому всем русским офицерам приходилось служить в ранге рядовых (не были исключением и генералы), практически не имея возможности дослужиться до офицерского звания.

«Рекете»

Еще одним серьезным поводом для беспокойства русских добровольцев стало их место службы в армии Франко. Первоначально националистическое командование намеревалось включить волонтеров-эмигрантов в батальон французских добровольцев «Жанна д’Арк», но бывшие белогвардейцы категорически отказались воевать вместе с «французскими безбожниками», как они утверждали. В результате подавляющее большинство белоэмигрантов попали в состав различных боевых карлистских формирований – «рекете». Пожалуй, это был наиболее приемлемый для них вариант: даже лозунг монархически ориентированных карлистов «за Господа, Отечество и Короля» был весьма похож на знаменитый «за Веру, Царя и Отечество». Карлисты также не имели ничего против использования белоэмигрантами на их традиционной зеленой форме с красными беретами царского знамени и нашивок с российским имперским флагом.

Создать же полноценное русское соединение так и не удалось, несмотря на то, что это было одной из главных целей РОВС. По замыслу поборников «белой идеи» такое формирование должно было стать основой для возрождения русской армии, которой предстояло освободить Россию от «ига» коммунистического режима. Правда, в апреле 1937 года националистическое командование все же распорядилось сформировать отдельную русскую добровольческую часть с русским уставом и русским командованием – «Гверилья Сан Хорхе» (Ополчение Святого Георгия). Однако вследствие малочисленности добровольцев – их набралось всего 26 человек – был создан лишь национальный русский отряд под командованием капитана Н.Е. Кривошеи в составе карлистского терсио (батальона) Донна Мария де Молина. Генерал Шинкаренко, ставший после гибели Фока, старшим по рангу офицером русских добровольцев, буквально забомбардировал националистическое командование и лично Франко письмами, петициями и просьбами о создании русского батальона, уверяя, что в этом случае поток русских добровольцев увеличится многократно. Большие надежды бригадный генерал возлагал на личную встречу с каудильо; когда же она наконец состоялась 5 августа 1937 года, верховный правитель Испании, пусть и вежливо, но отказал Шинкаренко. Идею создать особый русский батальон пришлось похоронить окончательно.

Большая часть русских добровольцев оказалась еще в одном карлистском соединении – терсио Марко де Белло, который, в частности, отличился в ожесточенной битве при Бельчите в августе–ноябре 1937 года. Именно здесь русские волонтеры понесли самые серьезные потери, здесь же погиб высший чин «белых» добровольцев – генерал Фок, который предпочел самоубийство республиканскому плену. В течение 1938 – начала 1939 года русские добровольцы в составе карлистских батальонов вели активные оборонительные и разведывательные действия на участке фронта на реке Тахо.

Русские белоэмигранты были задействованы и в пропагандистских радиопередачах, транслировавшихся на территорию республиканцев (франкисты ошибочно полагали, что на стороне последней сражается большое число советских солдат), а также занимались шпионажем в частях республиканской армии[10].

Русский Обще-Воинский Союз

Всего за время гражданской войны на стороне националистов воевало не более 100 русских белоэмигрантов. Как говорилось выше, две относительно крупные группы русских волонтеров служили в рядах карлистских формирований, еще 10 русских бойцов – в рядах Иностранного легиона, остальные были разбросаны по другим частям регулярной армии националистов[11]. Генерал Шинкаренко в своих мемуарах отмечает, что он встретил около 50 русских добровольцев в период между февралем 1937 года и концом войны; другой белогвардейский офицер, А.П. Яремчук, говорит о 80 волонтерах. Достоверно известно одно: несмотря на свою малочисленность, русские добровольцы были одними из наиболее боеспособных иностранных частей в армии генерала Франко. В отличие от своих ирландских или французских «коллег», а также солдат регулярной итальянской армии белоэмигранты отличались храбростью, дисциплиной и практически никогда не сдавались в плен. Среди русских добровольцев наблюдался и самый высокий процент смертности.

Немногочисленных русских волонтеров активно поддерживали белоэмигрантские круги, группировавшиеся вокруг Русского Обще-Воинского Союза. Так, энергичное содействие русским добровольцам оказывал эмигрантский журнал «Часовой» (по сути являвшийся официальным органом РОВС). Главный редактор журнала В.В. Орехов принимал деятельное участие в отправке добровольцев-эмигрантов в Испанию; когда же бойцы достигали места назначения, «Часовой» снабжал их сигаретами, одеждой, шоколадом и другими необходимыми на фронте вещами. На протяжении всей войны журнал публиковал хвалебные статьи о действиях националистов, перепечатывал речи Франко, публиковал письма белогвардейцев с фронта, а также описывал ужасы «красного террора».

Оценить подвиг

В середине 1938 года баронесса Врангель даже учредила специальный фонд помощи семьям русских солдат, сражавшихся на стороне генерала Франко, – «Комитет помощи русским воинам». Организацией было выпущено воззвание, где, в частности, говорилось: «Комитет задался целью поддержать наших воинов морально, дать им почувствовать, что Русская эмиграция не забыла их, сочувствует им и ценит их подвиги, а также обеспечит им в пределах наших сил и возможностей и некоторую материальную помощь». При поддержке вдовы Врангеля русским добровольцам в Испанию был отправлен православный священник. В Испании служили еще три православных священника, один из них, князь Шаховской, впоследствии стал архиепископом Сан-Франциско.

Оценить вклад русских добровольцев в итоговую победу Франко весьма трудно. Известно одно – все они были профессиональными военными и кардинальным образом отличались от других добровольцев (и не только) в лучшую сторону. Только две трети из них сумели дожить до конца войны и 3 мая 1939 года принять участие в параде, посвященном победе националистов. Только здесь русские добровольцы шли отдельным подразделением под российским имперским флагом. Два месяца спустя русский отряд был расформирован, всем добровольцам были присвоены звания сержантов, а некоторым – лейтенантов националистической армии; они получили двухмесячный отпуск с сохранением денежного содержания и испанские награды. Все желающие автоматически получили испанское гражданство и (кто хотел) право служить в Иностранном легионе.

Как говорилось выше, белоэмигранты сражались и на стороне Испанской республики. Точных данных о числе русских эмигрантов, сражавшихся против фашизма, нет. Об участии этих бойцов имеются лишь скудные данные, которые можно почерпнуть из воспоминаний советских военных специалистов и корреспондентов, командированных Москвой в Испанию. Эмигрантские источники говорят о 40 бойцах; по советским данным, их было от нескольких сот до тысячи человек. Скорее всего, можно говорить о том, что в рядах республиканской армии служило от 50 до 200 русских эмигрантов.

Победить СССР

Многие из них несли боевую службу в интернациональных бригадах: воевали в канадском батальоне имени Маккензи-Палино, балканском батальоне имени Димитрова, батальоне имени Домбровского, франко-бельгийской бригаде (позже 14-я Интербригада) и др. Причем во многих республиканских частях русские эмигранты занимали командные должности. Так, командиром роты в батальоне имени Домбровского был бывший поручик И.И. Остапченко, командующим артиллерией Арагонского фронта являлся бывший полковник белой армии В.К. Глиноецкий, комендантом штаба 14-й Интербригады – бывший петлюровский офицер капитан Кореневский, капитаном республиканской армии был Лев Савинков – сын знаменитого главы боевой организации эсеров. Русские эмигранты служили также в республиканской артиллерии, авиации, инженерных частях, воевали в партизанских отрядах, работали в военной промышленности.

Несмотря на поражение в войне, многие бывшие белоэмигранты-антифашисты сумели добиться возвращения на родину. Но далеко не все из них пережили репрессии конца 1930-х годов. Что же касается волонтеров, воевавших на стороне националистов, то их судьба сложилась иначе. Мысля категориями русской Гражданской войны, они надеялись, что, победив большевизм в Испании (а затем во всей Европе), сумеют перенести войну на территорию СССР и на этот раз победить.

И действительно, с началом Великой Отечественной войны многие добровольцы-«испанцы» отправились воевать против Советского Союза. Кто-то пополнил ряды испанской «Голубой дивизии»; кто-то вступил в «Легион против большевизма» Ж. Дорио; кто-то сражался с советскими войсками в составе итальянской армии; наконец, часть эмигрантов приступила к организации русских добровольческих частей в составе германского вермахта и позднее вошла в состав Русской освободительной армии генерала Власова.

Несбывшиеся надежды

Разумеется, надеждам белоэмигрантов не суждено было сбыться. Они не только не смогли сокрушить коммунистический режим, но и были цинично использованы Гитлером и его сателлитами для достижения своих преступных целей, ничего общего не имевших с романтическими и сюрреалистическими надеждами «пораженцев» на реставрацию дореволюционного режима в России с помощью иностранных штыков.

Несмотря на почти десятилетние военные усилия, в рамках которых испанский конфликт стал лишь первым актом драмы, белоэмигранты так и не смогли вернуться на родину. Лишь один непосредственный участник гражданской войны в Испании – бессменный главный редактор журнала «Часовой» В.В. Орехов – увидел на своем веку крах «красного зверя», с которым и сражались в 1936–1939 годах его товарищибелоэмигранты.

Считал ли скончавшийся в 1990 году публицист «белого дела» миссию выполненной, сказать затруднительно. Так или иначе, испанская война стала еще одной трагической главой в полной драматизма истории русской эмиграции в межвоенный период. Главой, в которой сегодня пора поставить точку. 


[1] Керсновский А. Никаких испанцев // Царский Вестник. 1936. №521.
[2] Ветров А.А. Добровольцы Свободы // Вопросы истории. 1972. №4. С. 111.
[3] Цит. по: Окороков А.В. Русские добровольцы. М., 2004. С. 123.
[4] Ленинградцы в Испании. Л., 1973. С. 103.
[5] Часовой. №172, 176.
[6] Яремчук А.П. Русские добровольцы в Испании. 1936–1939. Сан-Франциско, 1983. С. 51.
[7] См.: Телицын В.Л. «Пиренеи» в огне. Гражданская война в Испании и советские «добровольцы». М., 2003. С. 262.
[8] Hoover Archives IDCSUZ68020-A, Stanford University. Anton Nikolai Shinkarenko I Vsevolodovich, Typescript Memoirs (TSM), 7 pamphlet boxes. Part 4. Chapter 4.
[9] Цит. по: Окороков А.В. С. 109.
[10] Яремчук А.П. Указ. соч. С. 264.
[11] См. например: Родимцев А.И. Под небом Испании. М., 1974. С. 157–158.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA