RUS
EN

Неизвестные

 

Неизвестные

Михаил БЫКОВ

1 августа 1914 года Российская империя вступила в войну, которую так и не закончила. До сих пор.

Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

Причина не в том, что сепаратный Брестский мир с Германией в 1918-м заключало уже другое государство – Республика Советов, заявившая, что не считает себя правопреемницей царской России. Дело, скорее, в другом. Кто-то сказал, что война не окончена, пока не погребен ее последний солдат.

Мы, живущие ныне в России, до сих пор этого не сделали. Русские солдаты и офицеры, сражавшиеся на фронтах Первой мировой три с половиной года, в большинстве своем остаются нам неизвестны. Мы не знаем, где лежат их останки, не ведаем имен героев, не чтим сотен тысяч тех, кто «живот свой положил за Веру, Царя и Отечество». Но разве нам что-то мешает вести себя иначе?

Остались личные формуляры, полковые списки, воспоминания, письма, фотографии, газетные вырезки…

1914

После выстрела Гаврилы Принципа в боснийском Сараево, смертельно ранившего австрийского эрцгерцога Фердинанда, войну ждали. Но, как любая война, она началась вдруг. Приказ о мобилизации поступил в полки русской армии 30 июля.

                                                                                     ***

«Справа по три наш эскадрон идет по улицам Гатчины, направляясь к военной платформе. Толпа, нас провожающая, достигает уже нескольких сот. Из открытых окон бросают цветы. Старушки крестят нас широким крестом; на глазах у них слезы… Лошади уже все в вагонах; стоит сплошной стук от переступания копытами наиболее беспокойных. Вестовой Карпекин, человек громадной силы, взваливает на спину необычайное количество сена и, в виде целого стога, проходит мимо изумленной публики. В 7 часов вечера трубач играет сигнал «садись!», и через пять минут наш поезд переходит на пассажирскую станцию. Платформы, залы, двор – все залито народом. Кричат ура, машут шляпами, платками, бросают в вагон цветы, пачки папирос, плитки шоколада. На платформе реалисты с портретом Государя…».

Георгий Гоштовт, лейб-гвардии Кирасирский Ее Величества полк. 3 августа*

                                                                                     ***

«На войну». Осмотр запасных. Начало Первой мировой войны / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«На рассвете, имея в боевой линии 1-й батальон флигель-адъютанта полковника герцога Лейхтенбергского и 2-й батальон полковника Казакевича, полк атаковал без поддержки артиллерии высоты, занятые частями X австро-венгерского корпуса. Завязался встречный бой. Капитан Кутепов контужен, затем тяжело ранен. Он остается на носилках в цепи, громко ободряя людей:

– Приказа отходить не будет!

Не рассчитывая на успех, генерал Мрозовский неоднократно предлагает вывести полк из боя. Но граф Игнатьев не допускает мысли, что преображенцы могут отступить в первом бою.

В 14.00 вновь отбита контратака. Она ликвидирована 3-м батальоном капитана Иванова, в рядах которого находится полковое знамя. С высоты было видно, как знамя двигалось в цепях, а когда последние залегали, то оставалась стоять огромная фигура знаменщика старшего унтер-офицера Пономарева и часового при знамени ефрейтора Пашкова».

Сергей Андоленко, лейб-гвардии Преображенский полк. 20 августа

                                                                                        ***

«Мы остановились в лощине у господского дома Суходолы в 7 верстах от противника. Командир нашей пехотной бригады генерал Киселевский назначил атаку на 5 часов дня. Полку предстояла исключительно трудная и опасная задача: до позиции противника он должен был пройти около 3500 шагов по гладкой, как бильярд, местности, причем последние 500 шагов отлого поднимались на довольно высокую и плоскую гору.

Ровно в 5 часов полк занял исходное положение. Притихшие неприятельские батареи дали без помехи развернуться 12 ротам полка. Солнце им било прямо в глаза, и они, будучи как на ладони, оказались прекрасной мишенью.

Полковник Гальфтер, бывший впереди, повернулся к своим бойцам:

– Славные Московцы! Вперед! Помни честь полка!

И – пошел, прикрыв лицо саперной лопаткой. И полк стройно, как на красносельских маневрах, двинулся за ним.

Мы, артиллеристы, с невыразимым волнением следили в бинокли за этим грозным, прекрасным и трагическим зрелищем.

Молебен перед выступлением в поход. Август 1914 года / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

Первые 500 шагов полк прошел без потерь. И тут начался ад. В рядах наступающих рот стали рваться тучи шрапнели. Вот падают ротные командиры Штакельберг, Нищенко, Климович. Позади наступающих цепей остается все больше убитых и раненых…

Еще около получаса продолжается это восхождение на Голгофу. Вот они достигают подножия горы и залегают в мертвом пространстве. Однако надо спешить – неприятель уже выкатывает орудия из окопов, чтобы картечью в упор расстрелять эти доблестные остатки.

Но вот огонь орудий как будто смолкает. Их прислугой овладело оцепенение, когда близко, совсем близко надвинулись лица русских солдат.

Наконец все затихло. Вокруг немецких орудий, ставших тихими и безвредными, собрались остатки полка – 7 офицеров и около 800 солдат. В этой показательной атаке под Тарнавкой московцы потеряли убитыми и ранеными 57 офицеров и более 2000 рядовых».

Константин Мандражи, лейб-гвардии 2-я артиллерийская бригада. 26 августа

                                                                                      ***


«Слева показался идущий рысью прусский уланский разъезд. Он был так близко, что ясно были видны бело-черные флюгера на пиках. Князь Императорской крови Гавриил Константинович стал торопить брата перейти канаву, иначе его заберут в плен. Князь Игорь Константинович попытался обогнуть канаву слева, но стал вязнуть и медленно погружаться в топь вместе с любимой лошадью. Вестовой Манчук и вольноопределяющийся Эрдели пошли на помощь князю Игорю. Когда они дошли до князя, Игорь Константинович стоял уже затянутый в болото до самого подбородка. Лошади уже не было видно. Схватив Его Высочество за руки, Манчуку и Эрдели удалось кое-как его вытянуть.

По счастью, германский разъезд исчез. Вероятно, увидал, что эскадрон увязает в болоте, и не решился идти дальше.

Вышли на свою пехоту. В пехотном полку все были крайне радушно встречены и накормлены. По воспоминаниям князя Гавриила, он съел пять тарелок супу».

Сергей Рооп, лейб-гвардии Гусарский полк. 28 августа

                                                                                     ***

«В составе 6-го эскадрона находился прапорщик Ставский, вступивший в ряды полка с объявлением мобилизации. Это был очень скромный, милый мальчик, белокурый, худенький, небольшого роста.

У города Пшедборжа ротмистр Бендерский выделил взвод под командой Ставского, приказал выяснить пути следования противника и немедленно вернуться к эскадрону.

В окопах / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

Взвод Ставского не вернулся, вечером эскадрон присоединился к полку.

Прошло два месяца. Входит к нам в штаб в шинели, папахе, с винтовкой, надетой через плечо, унтер-офицер Чечуленко из разъезда Ставского и совершенно спокойно заявляет:

– Честь имею явиться, Ваше сиятельство.

За ним остановились в дверях фигуры еще двух драгун.

– Как? Что? Откуда? – посыпались вопросы.

– Так что из разъезда корнета Ставского, – был спокойный ответ.

Выяснилось, что несчастный Ставский со своими драгунами оказался в тылу далеко продвинувшегося вперед противника. Положение было критическое. Наконец решили разделиться и прорываться небольшими партиями. Первой партией наметили унтер-офицера Чечуленко с двумя драгунами. Оставшиеся со Ставским драгуны пытались несколько раз прорваться к своим, но всякий раз их чуть-чуть не узнавали…

После 5 месяцев, воспользовавшись разыгравшимся боем, в то время как наши части штыковой атакой опрокинули немецкие цепи, Ставский со своими драгунами бросился прямо на наши наступавшие части. Едва не погиб при этом, но оказался среди своих».

Граф Федор Нирод, лейб-гвардии Драгунский полк. Осень

Первые месяцы войны 1914 года для России – это патриотический настрой народа, яркие успехи на австро-венгерском фронте, гибель 2-й армии генерала Самсонова в Восточной Пруссии, упорные бои с немцами у Лодзи и на Висле.

Это – всеобщее понимание, что разгоревшаяся война надолго. Еще велись маневренные операции, еще не было сплошной линии фронта, зарытой в окопы и блиндажи и утыканной колючей проволокой. Но потери уже исчислялись сотнями тысяч убитых, раненых и пленных.

1915

«Прислонившись к стволу огромной сосны, несмотря на твердость и холод обледенелой земли, я заснул. Через час, примерно, я проснулся от невероятной тяжести, на меня давившей. Это были солдатские шинели, набросанные на меня, которые согрели, но в то же время и придавили. Открыв глаза, я увидел прыгавшего от холода моего любимого взводного командира старшего унтер-офицера Михайлова. Танцуя и махая руками, он и еще несколько егерей согревались, пока под их шинелями отдыхал их младший офицер. Я мог только сказать:

– Что вы делаете в такой мороз?

– А ничего, Ваше Высокоблагородие, мы привычные, а вот вы уж очень молоды. Жаль!»

С. Алексеев, лейб-гвардии Егерский полк. Февраль

                                                                                          ***

Его убило таким же снарядом / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«Поручик Заушкевич-1-й, будучи тяжело ранен в бою под Едвабно при атаке немецких окопов, остался на поле сражения. Подобранный немцами и помещенный в лазарет, поручик Заушкевич, не желая выносить позора плена, ночью сорвал с себя все повязки и к утру скончался, истекши кровью. Последние его слова: – Передайте в полк и моему отцу, я умираю, как это подобает Русскому офицеру.

Немцы в точности выполнили волю умершего и в запечатанном конверте передали в полк запись предсмертных слов поручика и приказ по германской дивизии, в котором описывался подвиг русского офицера и ставился в пример немцам…

В тяжелый момент боя под Куликом, когда все, казалось, пропало, штабс-капитан Моллер приказал вытащить из окопа единственный еще работавший пулемет и, поставив его вдоль окопа, открыть огонь по обходящим фланг немцам.

Бросился 13-й роты старший унтер-офицер Солдатов, открыл огонь по германцам; они не выдержали и залегли. Увы, недолго стрелял Солдатов. Уже через две минуты стакан шрапнели попал ему в живот. Но и лежа ничком на земле, с вывалившимися внутренностями, весь залитый кровью, он все еще пытался стрелять и кричал соседям:

– Стреляй, стреляй скорее!

Когда к нему подошел штабс-капитан Моллер, унтер-офицер имел еще силы снять со своей груди Георгиевские кресты и медали и, отдавая их батальонному командиру, произнес:

– Ваше Благородие! Отошлите кресты на деревню и отпишите родителям, что я честно помер в бою…».

Дмитрий Ходнев, лейб-гвардии Финляндский полк. 18 февраля, 20 июля

                                                                                         ***

«В 1914 под Ивангородом в полк прибыл прапорщик запаса армейской пехоты Леонтьев. Довольно уже пожилой с бородкой клином и заметным брюшком, на вид он был сугубо штатским человеком. Женичка Леонтьев был назначен в 6-ю роту к капитану Данилевскому, очень милому, но страшно нервному человеку. Женичка, наоборот, был полное спокойствие. Он всегда говорил про ротного командира:

– Мы с Василием Максимовичем друг друга дополняем, он волнуется, а я спокоен.

В окопах перед местечком Надарчин. 1915 год. Из жизни 24-го Стрелкового Сибирского полка на фронте 1914–1917 годов / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

Злые языки говорили, что во время наступления немцев под Едвабно на 6-ю роту Женичка подал команду «Давайте, братцы, стрелять часто по наступающему противнику!», вытащил наган и стал палить по немцам, которые были в полутора тысячах шагов.

Однажды под Ломжей начал рассказывать:

– Иду по окопу. В это время разрывается снаряд, и меня подбросило, как перышко, при моей солидной комплекции. Но ничего, из окопа не выбросило, и я упал обратно. Только немного запачкался.

Через несколько дней полк вступил в очень тяжелый бой у деревни Крупе под городом Красностав. После одной из отбитых атак Женичка доложил по телефону:

– Василий Максимович убит, и я принял роту. Но прошу разрешения покинуть окопы.

Думая, что даже Женичкины нервы не выдержали, командир батальона спрашивает:

– Что с тобой случилось, Женичка?

– Я ранен.

Предполагая, что Женичка ранен легко, командир батальона отвечает:

– Потерпи, Женичка, если можешь, уж очень большие потери в офицерах, и некем тебя заменить.

И слышит:

– Трудно, не могу. У меня кисть руки оторвана…

Вот вам и штатский!»

Сергей Савицкий, лейб-гвардии Гренадерский полк, июль

                                                                                                  ***

Северный фронт. Зима 1915 года / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«Противник ввел в бой 205-й пехотный полк. На него брошен в контратаку 1-й батальон. Вот что пишут об этой контратаке немцы: «С обеих сторон отчаянный, все заглушающий огонь. Когда облака пыли и дыма рассеялись, мы увидели русские цепи, отходившие на близлежащие холмы. Здесь они держались упорно. Русские, стоявшие против нас, – л.-гв. Преображенский полк».

У Голешова имело место последнее боевое столкновение с прусской гвардией. По странной случайности научасток полка вышел старейший полк прусской гвардии, 1-й пехотный, поддержанный частями 3-го. Три последовательные атаки были отбиты. Несмотря на подавляющее превосходство в силе огня, прусская гвардия разбилась о русскую. Этим боем закончилась Холмская операция. Выписка из истории 17-го германского артполка: «Надо было удивляться храбрости русской пехоты, выдерживавшей без поддержки своей артиллерии, что день, массивный, жестокий обстрел наших батарей».

Зимой имел место Высочайший смотр у Подволочиска. Когда он отъезжал от колонн полка, у Государя вырвалось:

– Прощайте, преображенцы…».

Сергей Андоленко, лейб-гвардии Преображенский полк. 5 июля, 29 июля, 15 декабря

Второй год войны оказался для русской армии самым страшным. В стране кончились запасы снарядов и патронов. Маршевые роты прибывали на передовую без винтовок. В запасных батальонах не успевали готовить пополнение. В пехотных полках появились прапорщики военного времени.

Из сводки по лейб-гвардии Финляндскому полку: на фронт в августе 1914 года отправилось 75 офицеров и 4600 нижних чинов. К концу войны полк потерял убитыми и ранеными 72 офицера. В ротах осталось лишь несколько солдат мирного времени. Кадр полка был выбит в 1914–1915 годах.

К концу 1915-го русская армия ушла из Польши, Литвы, Галиции. Была потеряна часть Латвии, Белоруссии и Украины.

1916

Пулеметная команда в лесу / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«После неприятного пребывания в окопах с водой и бессонной ночи я вернулся «домой». Спал долго, а днем меня разбудил вестовой:

– Так что, Ваше Высокоблагородие, вас командир эскадрона требует.

– Зачем?

– Так что в бридж играть.

Я рассердился:

– Скажи, что я устал и не могу.

Через 20 минут опять вестовой:

– Так что, Ваше Высокоблагородие, вас командир эскадрона требует.

– Зачем?

– Так что по делам службы. Чертыхаясь, я встал, надел шашку и отправился в землянку эскадронного командира, которая была шагах в 150 от моей.

– А, проснулся? Садись, у нас не хватает четвертого.

Я стал отнекиваться, да делать нечего – остался. Только мы начали играть, как послышался отдаленный орудийный выстрел, потом – тишина, и через несколько секунд взрыв.

Прибегает мой вестовой:

– Так что вашей землянки больше нет!

Я побежал туда и, действительно, увидел, что 6-дюймовый снаряд упал прямо у входа, частично завалив землянку. А на лежанке, на которой я спал полчаса назад, на моей разорванной бурке лежит большой осколок снаряда.

Как же мне после такого случая не играть в бридж?»

Александр Тучков, лейб-гвардии Конный полк. Весна

                                                                                            ***

Гаубичная батарея на позиции / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«Волынцы выполнили возложенную на них задачу, дошли до Стохода, перешли реку и взяли на том берегу Витонеж, закрепившись на высоте к северу от него. Высота клубилась от разрывов снарядов, но батальон держался. Я видел это в бинокль, находясь с командиром моего полка на батарее 3-й Гвардейской артиллерийской бригады. Телефонист громко передавал с того берега Стохода:

– Немцы идут в атаку! Артиллерия – огонь!.. Легкая бьет по своим, тяжелая – хорошо!.. Легкая, прекратить огонь по своим!!!

В бинокль были ясно видны черные точки, в одиночку, затем – группами отходящие к Стоходу. Вдруг все встрепенулись. Телефонист закричал:

– Рота Его Величества пошла в штыки!

Все мы закричали ура, слезы покатились у меня из глаз. Телефонист кричал:

– Немцы бегут! Немцы бегут!

Имя командира роты Его Величества лейб-гвардии Волынского полка – поручик Запольский.

Из этого примера видно, что гвардейская часть форсировала Стоход и укрепилась на его левом берегу, но наша легкая артиллерия была лишена возможности поддержать волынцев огнем. Орудия стояли на опушке леса, и в трех шагах от них начиналось болото, даже стреляя на пределе, с подрытыми хоботами, наши 3-дюймовки били по своим.

Несмотря на сверхъестественную доблесть, проявленную в необычайно тяжелых условиях местности – открытое продвижение по вязкому болоту, – только первая часть задачи была выполнена. Взяли 7000 пленных, 46 орудий, но гвардия потеряла 30 тысяч 476 солдат и офицеров».

Георгий Оношкович-Яцына, лейб-гвардии Кирасирский Его Величества полк. 15 июля

                                                                                          ***

«В батальонной колонне с разомкнутыми рядами, в ногу, с офицерами на местах шел 2-й батальон Преображенского полка. Шел как на учении. Люди валились десятками, остальные смыкались и держали равнение и ногу. Под серьезной артиллерийской пальбой только исключительно хорошая воинская часть способна так идти. От времени до времени Кутепов на ходу поворачивался и подсчитывал: «Левой, левой, левой…».

Юрий Макаров, лейб-гвардии Семеновский полк, 15 июля


                                                                                          ***

В окопах. 1916 год / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«Я в отчаянии, что Гвардия понесла такие тяжелые потери. Немцы знают, что наступает наша Гвардия, и они чувствуют, что ею напрасно жертвуют.

Генералы знают, что в России еще довольно людей, и не скупятся на их жизни. Но эти были так превосходно подготовлены, и все пошло прахом».

Императрица Александра Федоровна, шеф лейб-гвардии Уланского Ее Величества полка. Июль


                                                                                        ***

«Помню, как восхитил моего полкового командира преображенец с оторванной правой рукой, проходивший мимо и лихо отдавший честь левой рукой. Генерал долго смотрел ему вслед, повторяя, вот это молодец, вот это солдат!»

Петр Ушаков, лейб-гвардии Финляндский полк. 15 июля


                                                                                       ***

«После обеда окопы 12-й роты подверглись усиленному обстрелу, и число раненых начало быстро возрастать. Это заставило поручика фон Кеддинга неоднократно обойти участок своей роты. Около часу дня он был ранен в бедро и около 2 часов – в голень. «Иногда было совершенно темно, а солнца вообще не было видно. Я двигался в темноте и в дыму и натыкался на изуродованные тела убитых егерей. Окопов уже не было. Около 4 часов я снова был ранен – теперь в легкое. Кровь пошла из уха и из горла. Я потерял сознание. Когда я очнулся, около меня находился старший унтер-офицер Субботин. На моих глазах он упал, убитый осколком последнего снаряда, выпущенного немцами на нашем участке. Пулеметчик унтер-офицер Рудаков доложил, что начинается атака…».

Баварская гвардия, рассчитывая, что на этом участке противника больше не существует, вышла из окопов и спокойно, сомкнутыми линиями стала приближаться к расположению лейб-егерей.

Два пулеметчика помогли тяжело раненному подпоручику Кеддингу подойти к месту, где стояли пулеметы, засыпанные песком и землей. Их привели в порядок, кожух одного из них, пробитый осколками, сбили щепками от блиндажа и дополнили воду собранной в кружку мочой.

Дежурное орудие 4-й батареи 46-й артбригады, обстреливавшее немецкие окопы у дер. Чухны в июле 1916 года / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

Три пулемета неожиданно заработали. На участке соседней 11-й роты тоже заработали пулеметы. Огонь их с близкого расстояния косил продвигавшиеся баварские линии. Этих линий было много, но ни одной не удалось дойти до цели.

После 6 вечера поле боя замерло. Понеся огромные потери, баварская гвардия отошла в лес.

Унтер-офицер Рудаков, кавалер трех степеней Георгиевского креста, за этот бой получил первую степень, был произведен в подпрапорщики. Каким-то чудом он не был ранен.

Из 230 егерей 12-й роты к концу боя осталось 18, из которых только три не раненых.

Подпоручик Кеддинг оставался на посту до позднего вечера, и только по занятии участка ротами 2-го батальона он был вынесен с места боя. Придя в себя, он пожелал идти сам».

В. Каменский, лейб-гвардии Егерский полк. 29 июля

                                                                                      ***

«В одном из боев под Квадратным лесом унтер-офицер команды разведчиков Степан Богачев был ранен осколком ручной гранаты в голову. Падая и обливаясь кровью, кавалер нескольких Георгиев крикнул начальнику команды:

– Простите, Ваше Высокоблагородие, я не Степан Богачев, а Василий Богачев! Я – беглый каторжник!

Оказалось, он действительно был сослан на каторжные работы за убийство во время драки. Когда началась война, то с каторги бежал, добрался домой, переночевал одну ночь, взял у отца паспорт, подчистил год рождения, уехал на фронт и поступил во 2-й Стрелковый Царскосельский полк, где примерной службой заслужил общее уважение и любовь.

Представляясь Государю императору в ставке, я доложил Его Величеству о случае с унтер-офицером Богачевым и получил обещание об его полном помиловании».

Эдуард Верцинский, лейб-гвардии 2-й Стрелковый Царскосельский полк. Осень

На походе в дер. Журавки / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

К концу 1916 года стало понятно, что двойной кулак германцев и австро-венгров так и не сумел пробить русскую защиту. Линия фронта выгибалась, выравнивалась, вновь вибрировала – но не рвалась, не ломалась. Более того, после летнего наступления русской армии на Луцк все участники мировой войны поняли: Австро-Венгрия разбита и еле держится только благодаря всемерной помощи Берлина.

На Западном фронте все было по Ремарку – без перемен. Армии зарылись в землю. Попытки немцев продвинуться вглубь Франции оказались безрезультатными. Все встречные инициативы французов и британцев – тоже.

В боях 1916 года не только Россия потеряла подготовленных офицеров и солдат. Германия выбирала последнее на складах пушечного мяса.

Русская армия готовилась к большому наступлению весной 1917-го. В отличие от правительства, Думы, партийных деятелей…

Боевой офицер-артиллерист, а впоследствии один из самых ярких генералов Белого движения, Сергей Марков, читавший в 1916 году лекции в Академии Генерального штаба и заслуживший от слушателей уважительное прозвище «профессор», так закончил одно из занятий:

– Все это, господа, вздор, только сухая теория! На фронте, в окопах – вот где настоящая школа. Я ухожу на фронт, куда приглашаю и вас!

1917

«В гостиницу, где жил конногренадер Эгерштром, и на квартиру лейб-гусара Клейнмихеля ворвались солдаты и закололи штыками…

Корнет Чичерин собрал кавалергардов и передал им только что полученные сведения:

На отдыхе. Лето 1917 года / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

– Государь Император отрекся от престола в пользу своего брата, нашего бывшего командира полка Великого князя Михаила Александровича. Государю Императору Михаилу Александровичу – ура!

– Слава Богу! – говорили кавалергарды. – Теперь опять порядок будет. Поскорее бы назначили присягу. Чичерин пошел домой. Через некоторое время в передней раздался звонок. Денщики Чичерина и лейб-гусара графа Воронцова-Дашкова с револьверами в руках пошли открывать. В дверях стояло несколько кавалергардов при полной боевой с унтер-офицером 6-го эскадрона Грушевым.

– Разрешите доложить! Команда о вас беспокоится, так мы для охраны пришли.

В передней снова позвонили.

– Кто идет?

– Открывай, свои! Наряд от лейб-гусар!

Подобно кавалергардам, гусары по собственному почину также прислали караул для охраны своего офицера».

Владимир Звегинцов, Кавалергардский полк. Март


                                                                                         ***

«4 эскадрона и взвод моей пулеметной команды должны немедленно выступить для подавления погрома в Острог. Ввиду впервые полученного такого рода приказа, решаю идти самому. Около 20 часов пришли в Острог, и, как только расположились, пришел к нам мальчишка Вонский, газетный сотрудник из Одессы, помощник комиссара 11-й армии, и с места обратился с речью к нашим уланам.

Погром уже кончился, все лавки были разбиты, и надо было арестовать зачинщиков. Орудовал стоявший здесь запасный батальон, в котором было две роты амнистированных каторжан. Не буду описывать подробностей, лишь скажу, что здесь окончательно убедился, что старой русской армии не воскресить. Она умерла…».

А. Поливанов, лейб-гвардии Уланский Ее Величества полк. 5 октября

                                                                                       ***

Похороны в дер. Маркопиль в феврале 1917 года. Из жизни 24-го Стрелкового Сибирского полка на фронте 1914–1917 годов / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО М.ЗОЛОТАРЕВЫМ

«За первый бой у Нишавы моя рота приказом по полку получила имя «боевой», чем, конечно, мы все были горды. В одном из писем ко мне наш последний начальник дивизии, барон Штакельберг, пишет: «Пропуская в первый раз в походе 3-й полк, я обратил внимание, что 2-я рота, единственная в дивизии, имела свои два пулемета на двуколках. Командир полка пояснил мне: в ночной атаке у Ломжи в феврале 1915 года 2-я рота под командой Ауэ взяла эти два пулемета, к которым никелированными цепочками были прикованы германские унтер-офицеры. С разрешения командира полка пулеметы переделали под нашу пулю, и Ауэ сформировал собственный взвод, который приказом по полку был объявлен неприкосновенной собственностью Второй боевой. Завет ротного командира был ни в коем случае не расставаться с этими пулеметами и доставить их на постоянные квартиры роты в Царское Село. И вот я сам видел ваши два пулемета в помещении вашей старой роты. Они были сданы вместе со всем полковым имуществом в Интендантство при расформировании полка…».

Христофор Ауэ, лейб-гвардии 3-й Стрелковый Его Величества полк. Зима

В 1917 году бои кое-где и кое-как продолжались, солдаты и офицеры гибли и получали ранения. 11-миллионная армия разлагалась, но отдельные ее части сражались на совесть.

Вот только войны уже не было. Той самой, которая для Российской империи так и не закончилась.

Один офицер, отвечая на вопрос, что такое война, резюмировал: «Это когда всегда хочется есть, всегда хочется спать и иногда бывает страшно».

После переворота 1917-го есть и спать хотелось как прежде. Но страшно стало всегда.

* Участники событий в своих рассказах указывают даты по старому стилю.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA