Память Сердца

Ты – рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить…
Единственный мой, спасибо
За то, что ты есть на свете!
Ю. Друнина

Вера, надежда и любовь на войне стали спасительной силой, которая проносила мимо пули и снаряды, она не давала страху овладеть человеческим сердцем, а глазам погаснуть. Многие ветераны Великой Отечественной войны убеждены, что именно вера в любовь, оберегая их, помогала вернуться домой невредимыми. Бесчисленное множество историй любви, которых могло не быть… Возможно, недолго было суждено гореть этому чувству, ведь каждый миг мог оказаться последним, возможно, это было не совсем романтично и даже как-то неуклюже, но именно эта вера в особенную силу любви помогала держаться. Прочувствовать и ощутить эти переживания, можно только пропустив их через себя.

Я попыталась погрузиться в историю одной любви, рассказанной мне ветераном Великой Отечественной войны Марией Лукиничной Бульбенко. Сейчас даже невозможно себе представить, что они могли и вовсе никогда не встретиться, что, пройдя всю войну, сохранив жизнь, они могли разминуться и не увидеть самого главного, того, за что боролись и чего так хотели. «Моя судьба», именно так называет Мария Лукинична своего супруга. И правда, эта встреча была уготована им судьбой: на пути молоденькой девочки, прошедшей всю войну, должен был появиться этот замечательный человек, который впоследствии станет ей надёжной опорой, заменит отца и всю оставшуюся жизнь будет оберегать свою Машеньку. Он сделает всё для того, чтобы они были счастливы, он подарит Марии Лукиничне время, – время, которое станет самым счастливым для них двоих.

Мария Лукинична и Даниил Игнатьевич Бульбенко. Мне кажется, что их история началась гораздо раньше, чем они могли предположить. Мария Лукинична, как и Даниил Игнатьевич, родилась на белорусской земле – как оказалось, даже районы находились недалеко друг от друга. Мария Лукинична говорит, что, может, это их и соединило, какое-то невероятное родство с землей и тем местом, где они родились, связало их на уровне, понятном только землякам.

Но встреча, о которой я хочу рассказать, произошла много позже. Мария Лукинична родилась в 1922 году в Белоруссии, в Гомельской области, очень рано она осталась без отца, позже трагически погибла и мать. Она плохо помнит своих родителей, но говорит о них с необыкновенной теплотой.

Однажды отец сказал маленькой Маше, что выйдет гулять она только тогда, когда прочтёт весь букварь. Девочке уж очень хотелось на улицу, но она села за книгу. Первая строчка далась Маше с лёгкостью: «тата» – прочитала она на белорусском, на второй строчке было написано «мама». Но когда глаза Маши упали на третью строку, где большими буквами было выведено белорусское имя «Тамаш», Маша засомневалась. Она никак не могла прочесть это сложное слово, буквы вроде знакомые, но это не «тата», и не «мама». Тогда Маша громко сказала, что это «тата и мама» вместе. Отец засмеялся, но обещание своё сдержал, целый день просидела девочка дома, никуда не пошла. Именно таким запомнила Мария Лукинична отца.

Оставшись совсем одна (старший брат уехал в Архангельскую область «строить корабли»), она, ещё совсем маленькая девочка, была вынуждена учиться жить заново.

Война настигла её в Белоруссии. «Я училась в техникуме, на втором курсе, – рассказывает Мария Лукинична, – 22 июня неожиданно для всех началась война. Конечно, мы не готовы были, а тут, пожалуйста, в воскресенье, в 4 часа утра, в то время, когда люди спокойно спали, по радио передали, что началась война… Взрывы гранат, бомбёжки, самолёты… Люди, не думая, стали уезжать кто куда, все стремились вглубь страны. Я в это время была у маминой подруги в Гомеле. Ехать мне было некуда, никто не мог мне помочь. Тогда тётя, у которой я жила, предложила мне уехать вместе с её семьей. Я согласилась и сказала, что поеду, ведь родных у меня, кроме них, не было. Мы взяли билеты и сели на поезд, он уже тронулся, когда состав остановили. В вагон зашли люди из военкомата, начали расспрашивать, кто мы и куда направляемся, позже они предложили вернуться и защищать родину, ну я и согласилась».

Ей было всего 18 лет. Ещё совсем юная, не видевшая до этого боли и страданий, она переобулась из нарядных туфелек в тяжёлые кирзовые сапоги. «Было тяжело, страшно трудно, – вспоминает Мария Лукинична, – я попала в прачечный отряд Юго-Западного фронта, или как позже его назовут, 3-го Украинского. Мы обслуживали командные составы и меня сразу же перевезли вместе с санчастью и десятью молоденькими девчонками в главную прачечную штаба. Так я стала заведующей генеральской прачечной. Тяжело было…»

Многое свалилось на плечи молоденькой девушки. Мария Лукинична рассказывает, как тяжело войска отступали. Никогда не забудет она глаза обречённой лошади, завязнувшей в трясине при перевозке снарядов на новое место. А сколько мёртвых человеческих тел видела она… Страшной картиной остался в памяти юной девочки Дон, розовый от человеческой крови… Как замерзали в холодных поездах и боялись не отстать от состава, если вдруг придётся отлучиться, как вздрагивали при звуках снарядов и жили в постоянном страхе.

Они, ещё совсем юные девочки, старались даже на войне оставаться милыми и приветливыми. Возможно, именно их тепло, их милая женственность, без преувеличения, была и дважды и трижды мужественной, непобедимой женственностью там, на войне. «Их сердца в самую железную, страшную пору нежно стучали рядом: мы тут! мы тут!» (Егор Исаев). Они стали душой фронта, пусть в шинелях и гимнастёрках; пусть с руками, огрубевшими от каторжного труда, ведь работа прачки на войне не менее трудна, чем работа зенитчицы или пулемётчицы. Они стирали солдатское белье, отмывая кровавые пятна, порой в ледяной воде, руками, стёртыми в кровь, но души их не огрубели, не очерствели сердца, они всё ещё мечтали… Эти героические женщины мечтали о мире, о счастье, о любви…

Мария Лукинична прошла через всю войну, она участвовала в освобождении Сталинграда. В составе 8-й гвардейской армии Мария Лукинична освобождала Молдову. Она прошла Румынию, Югославию, Молдавию, Болгарию.

Именно в Болгарии произошёл случай, который мог изменить всю дальнейшую её судьбу. «Остановилась наша армия в Болгарии. Одна болгарка – видно, понравилась я ей – и говорит мне: останься у нас, выйдешь замуж, хорошего жениха тебе найдём. А сам парень ничего не говорил. Ну а я дикаркой была, никто меня разуму не учил, и отвечаю ей: нет, нет, на эту тему разговоров быть не может, ни в коем случае».

Встреча, которая станет судьбоносной и свяжет жизнь Марии Лукиничны с майором Войск правительственной связи, Даниилом Игнатьевичем Бульбенко, произойдёт в первые послевоенные годы. Первые мирные годы стали началом красивой истории любви, – любви, длинною в жизнь, – любви, для которой не будет прошедшего времени… Они встретятся в 1946 году в Констанции, на территории Румынии.

После войны и расформирования частей, Мария Лукинична осталась в Румынии, заведующей генеральской прачечной. «Моей обязанностью было создать девочкам хорошие условия. Мы переезжали в незнакомый населённый пункт, комендатура уже подыскивала нам помещение, находились мы рядом с санчастью, там и жили. У генеральского состава, для которого мы бельё стирали, адъютанты были, они нам бельё и подвозили, а мы с девочками приводили его в порядок. Вот так и жили». Они учились жить заново, заново смеяться и любить, маленькими шагами они ступали по мирной земле, словно дети, радуясь солнцу. Эти девочки, которые столкнулись со смертью лицом к лицу, ещё долго после фронтовых лет просыпавшиеся от страха и дрожи, пронизывающей все тело, надели легкие платьица, «нырнули» в крошечные туфельки, и, словно не было этих 5 лет жестокости и боли, словно это было страшным сном, чьей-то злой выдумкой. Вот только шрамы, оставленные внутри, было ничем не залечить…

Мария Лукинична рассказывает, что весь генеральский состав, офицеров и солдат она знала в лицо. «Мы все ходили в Дом офицеров, часто там бывали, вот с девочками всех генералов в лицо и знали: Ватутин, Тарасов, Желтов… Со своим мужем я тоже познакомилась в Доме офицеров. Он был с другом, а я с подругой, вот я и познакомилась не с ним, а с его другом». Но судьба и тут преподнесла сюрприз: эта встреча просто не могла быть случайной. Вечером, после прогулки по летней Констанции, Даниил Игнатьевич и его товарищ, проводив девушек домой, назначили им свидание «на завтра, на 12 часов».

Как оказалось, молодому лейтенанту понравилась совсем не подруга Марии Лукиничны, а сама девушка. «Рядом с нами много ребят было, – рассказывает она, – ну я и не обратила сначала на него внимания, а он, как оказалось, сразу заприметил меня, тем более он тоже оказался белорусом, а это, знаете, притягивает как магнит. Ну и он, очевидно, уже построил планы, стал в гости приходить, правда, уже один был, без друга». Не могла Мария Лукинична встречаться с тем, кто подругу её провожал, хоть и понравился ей молодой офицер, да и не женат был, но Даниил Игнатьевич словно знал, что эта молоденькая девочка – судьба его. «Стал он в гости к нам наведываться, так и начали мы встречаться».

И всё бы хорошо, но новое испытание становится на пути счастья Марии Лукиничны и Даниила Игнатьевича: молодого офицера, зарекомендовавшего себя как надёжного и преданного стране военнослужащего, отправляют в командировку во Львов на полгода. Бесчисленные письма, полные нежности и заботы заменили влюблённым встречи; слова, старательно выведенные на листке бумаги, стали ниточками, соединяющими две души, они любили друг друга; вопреки расстояниям и времени они сумели сберечь своё чувство, которое обрели уже в мирные дни, сумев отстоять свою жизнь, свою страну, свою землю… Спустя почти 5 месяцев переписки Мария Лукинична получает весть, что часть Даниила Игнатьевича переводят в Плоешти, потом срочный перевод в Абхазию. И снова расстояние… И снова бесконечные звонки и письма, ставшие отдельной частью истории двух человек…

А жизнь не стояла на месте, казалось, что нет сил больше терпеть разлуку, ожидания становились всё более болезненными, а расстояния мучительно непреодолимыми, ведь как долго они ждали этого счастья… «Я, может, потому, что молоденькая была, гордая, когда слышала его голос в трубке, сразу бросала её, казалось, вот и всё, расстались мы, кончилась любовь»… А Даниил Игнатьевич звонил, набирая телефонный номер снова и снова, он не мог потерять свою Машу.

Вскоре Мария Лукинична получила письмо из Абхазии, снова писал он, её Дима (так называли Даниила Игнатьевича однополчане). «Маша, всё же, если чувства не остыли, приезжай ко мне, но только насовсем». Сомнения одолели Марию Лукиничну, а вдруг обиделся, ведь «бросала трубку, неправильно поступала, гордая была», вдруг скажет: «Езжай обратно», – отправит домой, да и страна чужая, язык незнакомый, боязно… Но что-то заставило её бросить всё: работу, друзей, знакомых, место, которое стало домом, она поехала в Абхазию, она поехала туда, где осталось её сердце. «Я договорилась, и мне разрешили уехать, но пожалели и дали отпуск за свой счёт. Когда мой муж увидел, что у меня документы на обратную дорогу, спросил почему, как же, ты же насовсем, вот я и ответила, что меня не отпустили. Меня, конечно, отпустили бы, но я сказала, что нет… тогда он задумался, а потом и говорит, что если уж так, и опять расстаемся, значит, пойдём прямо завтра и зарегистрируемся, а после уже и уезжать можно».

Это был 1947 год, расписались, и правда, на следующий день, свадьбу сыграли в Абхазии, гулял весь офицерский состав – Даниил Игнатьевич был начальником штаба этой части. Они наконец были вместе, их любовь преодолела все трудности, а препятствия оказались такими ничтожно слабыми по сравнению с огромной силой, которая двигала ими изнутри, они заслужили своё счастье. Всё, что было дальше, казалось наградой за все невзгоды и горести, встречавшиеся на их пути, за все расстояния и минуты, проведённые врозь, теперь всё остальное было уже не страшно, ведь они жили друг для друга. Мария Лукинична всегда была рядом, она следовала за мужем везде. Теперь она уж точно знала, что самое главное в семейной жизни – это терпение и любовь. Она уважала своего супруга, а он словно на руках носил свою Машу, он любил её по-настоящему, так, как может полюбить только человек с необыкновенной душой, он баловал её, словно ребёнка, позволял всё.

«В первый день после нашей свадьбы мы даже успели поругаться, – рассказывает Мария Лукинична, – а всё из-за капроновых чулок. Мы сидели на скамейке в парке, в Гаграх, он нечаянно задел и сделал зацепку в тоненькой паутинке ткани, так я оказалась без чулок. Тогда, у меня и вырвалось, я накричала на него в первый и единственный раз. Он, конечно, обиделся, да и я, хотя ругаться не умею, щёки надула и молчу, он понял, начал что-то смешное рассказывать, а я не удержалась и как засмеюсь! Тогда он и говорит, ну полно, хватит дуться, раз засмеялась, значит, не злишься». Больше они никогда не ругались, а любую обиду Даниил Игнатьевич умел погасить шуткой, он любил свою Машу.

Они вместе объездили почти всё постсоветское пространство: Сибирь и Новосибирск, Грузия и Абхазия, судьба закинула их в солнечную Молдавию, где они и остановились в небольшом городе Бельцы. Они прожили вместе счастливых 55 лет, а казалось, что всегда были неразлучны. Словно двое лебедей, которые в разлуке умирают, они всегда держались вместе: больше Дима никогда не отпускал свою Машеньку.

Эта история любви и счастья, длиною в целую жизнь, даже сейчас, когда передо мной сидит пожилая женщина, прошедшая войну, вытерпевшая голод, страдания и боль, почувствовавшая дыхание смерти, но сумевшая сберечь самое главное – душу, она не перестаёт улыбаться, её глаза живут и излучают особенный свет, рядом с ней тепло и спокойно. Мария Лукинична – необычайно светлый и чистый человек, не видит она в своей роли на войне ничего героического, просто трудилась как все, выполняла свою работу, а по-другому и быть не могло, не было для этих людей иного выбора.

В 2002 году Даниила Игнатьевича не стало, уже 8 лет Мария Лукинична живёт одна. Война оставила свой отпечаток: своих детей у них не было, а мальчик, которого Мария Лукинична и Даниил Игнатьевич взяли из детского дома, уже несколько лет не даёт о себе знать…

Даже теперь, когда рядом не осталось никого из родных, эта светлая, необыкновенно добрая старушка с глазами, в которых целая жизнь, не ропщет на судьбу и благодарит Господа за то, что всё в её жизни сложилось так замечательно. «Наверное, Бог есть, потому что вся жизнь у меня сложилась так, как я хотела, всё было хорошо»… Она не жалуется на жизнь, никого не винит и ничего не требует, она просто просит помнить и беречь мир, который достался ценой миллиона жизней и разных судеб, оборвавшихся в этой кровавой войне…

Мария Лукинична замечательно читает наизусть стихотворения, которые помнит, несмотря на преклонный возраст, и когда она проникновенно и так искренне произносит строки из военных произведений, кажется, что время над ней не властно…

Бесчисленное множество историй, у каждой из которых свой счастливый конец или же – печальное многоточие, у каждой своя весна и своя музыка, любимые глаза и письма… У каждого, кто был там – своя война, своя боль и слёзы, и неважно стрелял он или охранял землю с воздуха, спасал человеческие жизни, стирал белье и готовил еду или просто ждал… Герои войны, кто они? Военные лидеры, маршалы, разведчики и генералы? Нет, это каждый из тех, кто был там, это каждый, кто выжил, это те, кто оставил свою жизнь на поле боя, это каждый солдат, который шёл под пули выстрелов, не щадя себя, это те, кто помогал держаться… Матери, которые ждали своих сыновей, ждали, несмотря ни на что, они жили и верили, они помогали каждому солдатику, веря, что где-то там будет такая же женщина, мать, которая поможет и её сыночку… Не героизм ли это? Но существует то, что объединяет этих людей, это – победа. Общая, одна на всех, долгожданная и бесценная. Победа, о которой нужно помнить, которую нужно чтить.

Анна Герман,
ученица 12-го класса Теоретического лицея им. Н. В. Гоголя, Молдова, г. Бельцы,