Память Сердца

Память, ты бываешь всякой…
Глянь, как тянутся вослед:
За одним – и плач, и слякоть,
За другим – и смех, и свет.
Оттого, как говорится,
В похвале поспешной – вред:
Кто таков. Куда стремится
Всё расскажет только… след…

Великий поэт А.С. Пушкин сказал: «Неуважение к предкам – есть первый признак дикости и безнравственности». Задумываясь над этой фразой, я решил собрать биографический материал о своих предках. Особенно меня удивила и до глубины души тронула судьба моего прадеда Зырянова Ивана Александровича, «открыла глаза» на многие исторические факты. И в память о моём прадеде, участнике Великой Отечественной войны я оформил это повествование в юбилейный год 65-летия Великой Победы.

Мой прадед не выбирал время, когда ему суждено было родиться, а время выбрало его. Он мог бы прожить в ту эпоху, когда не было войн, революций, репрессий, и жизнь его протекала бы в более спокойном русле. Но судьба России ХХ века была трагична, как и судьбы поколения того времени. Это «смутное» время закаляло людей, и они продолжали жить в борьбе за жизнь. Вот и мой прадед выстоял в этой борьбе. Это ему по праву принадлежат слова Н. Тихонова: «Гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире прочнее гвоздей…»

Детство и отрочество. Борьба за советскую власть

Зырянов Иван Александрович (26.10.1906 – 03.12.1990) родился в селе Нижнекаменка Алтайского района Алтайского края. Его родители, как и многие крестьяне в селе, имели свою «заимку», жили единолично, хозяйство было крепкое. Он окончил всего три класса церковно-приходской школы.

Прадед хорошо помнил то время, когда устанавливалась советская власть в селе, когда он в составе активистов села производил подворные обходы хозяйств кулаков и изымал у них излишки зерна, которые они прятали в подпольях и закапывали в ямы. Сбор излишков хлеба был ненавистен кулакам, и они поднимали вооружённые мятежи против советской власти. Вот так и воевали. Прадед был за «красных», а его дядя по линии матери был белогвардейцем.

Я читал у Д. Гранина, что в Испании фашистский генерал Франко вместе с республиканцами похоронил своих франкистов. Всем был поставлен общий крест. Я думаю, что и нам нужно было белогвардейцам и красногвардейцам поставить совместный крест примирения. Каждый воевал за свои жизненные идеи.

Вот в такой период жизни взрослел мой прадед. Молодой, смелый, импульсивный, активный, он не только занимался общественной жизнью, но и задумывался о создании своей семьи.

«Крепка семья, крепка держава…»

Тот далёкий студёный январь 1925 г. памятен моему прадеду Ивану Александровичу и прабабушке Ульяне Фёдоровне был всю жизнь. Сельские подростки уже два года как дразнили их женихом и невестой. Сами же они решили погулять ещё зиму и лето, а следующей осенью пожениться. Так бы, наверное, и было, но события опередил сельский парень Андрюха Селищев. Заслал он к Уле Быковой сватов. Как не отговаривал отец девушки: молода ещё, рано ей бабью косынку повязывать – уговорили старого. И загремели хмельные стаканы. Когда сваты от Быковых переехали в дом Селищевых, у крыльца их дома остановилась расписная кошева. Через несколько минут быстрые кони мчали Ивана Зырянова и его суженую в волостной центр села Алтайского в ЗАГС. Вернулись оттуда мужем и женой. Вот так мой прадед украл свою невесту у несостоявшегося жениха.

«Колхоз – моя жизнь»

В 1930 году в селе Нижнекаменка был образован ещё один колхоз под названием «Красный гранит». Прадед со своей семьёй одним из первых вошёл в состав колхоза. В 1932 году его приняли в члены ВКП(б) и выбрали на общем собрании колхозников председателем колхоза «Красный гранит» Нижнекаменского сельсовета.

В 1935 г. его мать решила проведать родную сестру, семья которой была репрессирована и сослана в Нарым. Её поездка дорого обошлась моему прадеду. Его обвинили в связях с кулачеством и исключили из партии. Хотели снять с должности председателя колхоза, но колхозники его «отстояли» – он был трудолюбивый, ответственный, справедливый.

Год от года хозяйство, которым руководил мой прадед, крепнет, набирает силу и выходит в число передовых в районе. В 1939 и в 1940 годах он дважды побывал на ВДНХ в Москве в составе делегации края и был награждён за заслуги перед Родиной орденом Красного Знамени. И всё бы было хорошо, да началась Великая Отечественная война…

«Всё для фронта, всё для Победы!»

Прадед рассказывал моей бабушке о том, как он получил известие о начале войны. 22 июня было выходным днём в колхозе «Красный гранит». В полдень в окно к Зыряновым постучала рассыльная сельсовета:

– Иван Александрович, в сельсовет тебя требуют, сказали, чтобы быстрее шёл.

– Ладно, ладно, сейчас буду.

– Видно, насчёт сенокоса собирает председатель сельсовета, – предположила прабабушка.

Председатель сельсовета Селищев встретил прадеда на пороге кабинета:

– Худые вести, Александрович. Война. Германия сегодня ночью вероломно напала на нашу страну. Собирай своих колхозников, митинг проведём.

А на следующий день из колхоза «Красный гранит» в ряды Красной армии уходили лучшие работники колхоза. Многие из них не вернулись в родное село.

В колхозе остались женщины, старики, подростки, инвалиды. Военные годы они вершили свой трудовой подвиг, отдавая всё, что имели для фронта, для победы. Работали не щадя здоровья. Пахали, боронили, сеяли, хлеб убирали, по словам очевидцев, всё больше на быках да на коровах. Была в колхозе конеферма, но лошадей выращивали для фронта. Трактористов также забрали на фронт, и на тракторах уже к 1942 году работали молодые женщины, которые проходили краткосрочные курсы механизаторов при МТС.

Как питалась семья прадеда во время войны? Хлеба на трудодни давали мало – надо было выполнять колхозу план государственных поставок, кормить фронт. На полевых станах кормили всех колхозников в поле «затирухой», сваренные на воде или молоке катышки муки. В колхозе была своя пекарня, работающим в поле давали по 200 граммов чёрного хлеба на день. Когда к весне запасы хлеба заканчивались, переходили на жмых соевый, овощи, ягоды, крапиву, лопух, пучки, дикий лук. Правда, в семье была корова, дети пили молоко.

К 1943-1944 гг. одежда и обувь колхозников были изношены, особенно обувь. Летом на работу многие ходили босые, а к осени старики шили «колодки» – обувь на деревянной подошве из плотного брезента. Почему не шили из кожи? Потому что был очень строгий план сдачи государству овчины и шкур крупнорогатого скота, из личного подворья. Валенки зимой также были большой редкостью, шерсть от овец нужна была для обуви бойцов. Часто на двух-трёх детей в семье были одни старенькие валенки.

…В апреле 1943 года председатель колхоза «Красный гранит» стал сержантом Зыряновым, командиром отделения танково-десантной роты 106-го стрелкового полка 2-го Украинского фронта.

«Дорогами войны»
(описано собственноручно Зыряновым И. А. в 1988 году)

«Всех мобилизованных с близлежащих районов привезли в город Бийск, выдали обмундирование, одели и повезли на поезде в Воронежские леса, где нас формировали во взводы и где мы проходили обучение. Первый взвод, 8-я рота, 3-й батальон, 106-й стрелковый полк.

В начале июня месяца 1943 года за хорошее обучение отделения мне вынесли перед строем благодарность и пришили первые погоны и присвоили звание "ефрейтор". Спустя неделю командир роты сказал: "Считай себя сержантом". Меня назначили помощником командира взвода к лейтенанту Бережному. Тогда же меня приняли кандидатом в члены ВКП(б), и мне стали платить зарплату в соответствии со званием младшего лейтенанта – 156 руб.

После обучения, в начале августа 43-го, нас отправили вторым эшелоном на фронт. Вначале были бои в районе Курской дуги, здесь бойня была, вспоминать страшно. Потом бои наши проходили между городами Белград и Сумы. Как помнится, где-то 20 августа 43-го года мы прорвали линию обороны, и пошли в наступление. "Немец" бил из снарядов непрерывно и сзади меня разорвался снаряд, осколки попали в правое плечо. Прорвало шлем, гимнастёрку, изрекошетило рубашку. Я от взрывной волны отдышался некоторое время, отстал от своих где-то метров на 200, потом догнал.

Мы гнали немца на запад, освобождая сёла (не помню их названия), но это стоило нам немалых кровопролитий, часто мы вступали в бой, несли большие потери. Помню, как со мной рядом шёл молодой парнишка, звали его Володей. Он так привязался ко мне, что звал дядей Ваней и напоминал мне моего старшего сына Колю, фотографию которого я нёс с собой в кармане гимнастёрки. И вот однажды разорвался снаряд, угодив прямо в Володю, и я увидел, как внутренние органы его висели на дереве в одной стороне, а другие части тела – в другой. Картина страшная, даже сейчас по ночам в памяти всплывают такие моменты войны.

С боями мы освобождали такие небольшие города, как Бобрик, Лебедин. А когда немец взорвал завод в Лебедине, и была бомбёжка с самолётов, нас засыпало песком, мне оглушили левую сторону, поэтому до сего времени ощущаю часто гуд в голове.

Дошли мы до г. Галич Полтавской области (Украина). Это было в начале сентября 43-го года. В 4 часа утра мы пошли в разведку, я шёл впереди, за мной цепь из 18-и человек, командир сзади. На восточном краю моста, куда мы подошли, стоял немецкий танк, было темно, смеркалось, и мы услышали из танка крик: "Хальт!". Я дал из автомата очередь, присел правой ногой на колено и патрон десять выпустил из автомата. Но тут передо мной разорвалась немецкая граната и меня секунд 5-10 вышибло из ума. Я получил ранение: два осколка гранаты попали мне в голову, два осколка в руку (был раздроблен палец руки) и один осколок в ногу. Очнулся, автомат лежит рядом, я схватил автомат, и тут подошёл лейтенант Бережной, увидев, что я ранен, взял у меня противотанковую гранату и бросил её в надвигающийся немецкий танк, взорвав его. Отправив меня на перевязку, сказал, чтобы я вторую противотанковую гранату берёг для себя, т. к. со мной в полковой штаб направлялись ещё двое раненых (один узбек, другой русский земляк с Бийска).

От этого места до полкового штаба было примерно 1 км. Доковыляли мы кое-как, и там мне сделали перевязки и дали направление в полевой госпиталь и узбеку тоже. Там мне вытащили осколки, но палец правой руки был весь раздроблен, и его надо было отрезать, а такие операции делали только в глубоком тылу. Собрали нас всех тех, кому предстояла операция, и привезли в г. Ишимбай (Башкирия). Там мне отрезали загнивший палец, лечили раненый осколком глаз. Когда я поправился, меня хотели направить в рабочий батальон, но врач сказала, что нечего ему есть даром хлеб, и меня комиссовали на 6 месяцев (это примерно до конца декабря 1943 года). А по приезду домой меня на 3-й день опять поставили председателем своего родного колхоза, больше я на военном фронте не был».

Дальше мой прадед продолжал воевать на трудовом фронте.

По законам военного времени

В начале 1945 года его кладовщик совершил кражу, и у него была недостача зерна, за что его осудили и отправили в заключение. Осудили и прадеда по всем суровым законам военного времени за то, что он, как руководитель, «не доглядел». Отправили его в Боровлянский леспромхоз валить лес (с. Боровлянка Алтайского края).

Прадед написал письмо М. И. Калинину в Москву, в котором изложил, за что ему дали такое суровое наказание. И «всесоюзный староста» вник в его дело – только тогда Ивана Александровича освободили. Вместо положенных 2,5 лет он был в заключении 1,5 года, весной 1947-го прадед вернулся домой. А через месяц Ивана Александровича колхозники вновь избрали председателем родного колхоза, в этой должности он проработал более 20-и лет. И в какие годы!

Восстановление народного хозяйства и участие в строительстве социализма (середина 40-х – конец 60-х годов ХХ века)

По рассказам родственников, первые два послевоенных года были самыми «голодными». С каким трудом восстанавливалось ослабевшее за годы войны хозяйство колхоза «Красный гранит»! И опять все тяготы послевоенного времени легли на плечи трудового народа. Особенно памятен такой факт, когда государство выпускало облигации (ценные бумаги), производя тем самым заём средств у граждан, которые шли на восстановление разрушенных войной предприятий. А покупать эти облигации заставляли добровольно-принудительно. Прадед, как руководитель колхоза, приобретал их ежегодно в большом количестве, показывая пример рядовым колхозникам.

Бабушкина сестра вспоминает: «Придёшь в конце года получать деньги, распишешься в ведомости, что получила, а взамен дадут тебе пачку облигаций, хочешь ты этого или нет, а погашались они только в конце 60-х и 70-х годах. Вот так и жили».

А прадед продолжал битву за урожай, хотя время уже было мирное, не военное. В 1950 году Министерство сельского хозяйства СССР присвоило Ивану Александровичу Зырянову звание «Отличник социалистического сельского хозяйства». В 1954 году его назначают председателем «Межколхозстроя», под его руководством в селе с 1954-1957 гг. была построена местная электростанция на реке Каменка, которая обеспечивала электричеством близлежащие сёла.

«В доме, где резной палисад…»

Уйдя на заслуженный отдых, Иван Александрович не сидел сложа руки. Он постоянно что-то мастерил, вырезал из дерева и жести фигурки птиц и животных и украшал ими усадьбу: дом, ставни и стены, ворота. Двери этого дома открыты были для всех. Летом приезжали дети и внуки, и тогда усадьба наполнялась детскими голосами, смехом. Всего у Ивана Александровича и Ульяны Фёдоровны было рождено 11 детей, и только пятеро из них остались живы.

Так в труде и заботах они прожили долгую, нелёгкую, но для меня, кажется, такую необычную жизнь! И прадед всегда был в гуще событий, всегда «… на коне и с шашкой…».

Никита Звеков,
учащийся 9 класса, г. Бийск, Россия