RUS
EN
 / Главная / Публикации / Алексей Родзянко. Не теряя связи с Россией

Алексей Родзянко. Не теряя связи с Россией

Юлия Горячева08.08.2017


Фото: РИА «Новости»

Алексей Родзянко – руководитель Американской торговой палаты в России, правнук последнего председателя царской Государственной думы Михаила Родзянко. Мы поговорили о том, как сложилась судьба их семьи после отъезда из России, о русской эмиграции в Америке и российско-американских связях.

– Алексей Олегович, мы с Вами встречаемся в преддверии столетия революции, следовательно, столетия и эмиграции. Напомните, пожалуйста, нашим читателям как Ваша семья оказалась в США. 

– В двадцатом году в конце Гражданской войны, когда стало понятно, что Красная армия победит, мой прадед, дед, брат и сёстры моего отца эмигрировали из Новороссийска на английском пароходе. И они оказались в Сербии, так как прадед мой, Михаил Владимирович Родзянко, последний председатель Государственной думы царской России, принял решение жить в православной стране. Мой дед, Михаил Михайлович, тоже там остался. И отец мой родился в Королевстве сербов, хорватов и словенцев в 1923 году. Дед, кстати, в отличие от семейной традиции, учился в агротехническом университете в Москве. Все его двоюродные братья, отцы и деды учились в Пажеском корпусе. Но он стал заниматься управлением имениями своего отца. Имения были и на севере, под Новгородом, и на юге страны, недалеко от Екатеринославля, который теперь называется Днепром. Как раз во время революции дед управлял там имением, которое ему пришлось покинуть ещё в 18-м году из-за беспорядков. Вначале он перебрался в Новомосковск, потом – дальше за линию фронта Белой армии. 

В Королевстве сербов, хорватов и словенцев дед занимался тем же, что и в России, управляя на этот раз имением венгерского землевладельца. Там жил и мой прадед с супругой. Скончался он от сердечного приступа в 1924 году в три дня после того, как скончался Ленин. Об этом тогда даже писали газеты. Когда в конце Второй мировой войны Красная армия стала наступать, дед с семьей ушли на Запад. Их знакомый, Владимир Петрович Поповский, русский помещик из Румынии, проезжал через Сербию со своими телегами и лошадьми. Он-то и вывез их на этих телегах в Мюнхен. Там в 1949 году отец женился на Татьяне Алексеевне Лопухиной, которая прибыла из России через Прибалтику. Мои бабушки с отцовской и материнской сторон были знакомы ещё по Петербургу. А в Америку родители прибыли в конце 1949-го. 

– Читала, что Вашим родителям помог Толстовский фонд в переезде и обустройстве в США. 

– Сестра моего отца как раз ехала на той же телеге, что и бабушка с дедушкой. Она вышла замуж за внука Льва Толстого, Владимира. И они вместе выехали в США. А Александра Львовна Толстая, дочь писателя, незадолго до этого, в 1939 году, организовала фонд, призванный помогать беженцам и перемещённым лицам. Eё правой рукой была Татьяна Алексеевна Шауфус, сестра милосердия и общественный деятель, впоследствии ставшая президентом Толстовского фонда. Ещё была в помощницах Ксения Андреевна Родзянко, наша дальняя родственница. Они помогли родителям переехать в США. Они многим русским помогали. Первоначально родители поселились в Нью-Йорке в Бронксе, а потом мы переехали за город и жили в двух километрах от Толстовской фермы и офиса фонда в штате Нью-Йорк. И до сих пор моя мать живёт в доме, который они с отцом купили в 1956 году. 

– В книге Евгения Александрова «Русские в Северной Америке» упоминается, что Олег Михайлович Родзянко, Ваш отец, работал на фабрике. А это не знаменитая бахметевская спичечная фабрика была ли? 

– Точно. Спичечная фабрика. Бахметев, последний посол Российской империи, был знаком с моим прадедом. Борис Александрович Бахметев был известным инженером. Ещё будучи в России, он спроектировал и построил в имении прадеда, в местечке под названием Топорок близ Новгорода, гидроэлектростанцию для обслуживания семейного предприятия лесного хозяйства. Позднее, как известно, Бахметев был направлен послом Временного правительства в США, а оставшись в Америке после революции, взял на себя заботы о русских эмигрантах. На созданной им спичечной фабрике работали многие выходцы из России. Бахметев был своеобразным новатором: он первый придумал клеить рекламу на спичечные коробки. Это оказалось хитом сезона, и его фабрика стала процветать. Первая работа моего отца в США была у Бахметева на той самой фабрике. Он днём работал, а вечером учился… 

– И в этой учёбе достиг немалых успехов. Известно, что со временем он удостоился звания магистра инженерного искусства в Институте технологии Стивенса. Помимо работы на инженерных должностях в престижных американских компаниях и преподавания в нью-йоркских университетах, он занимался общественной деятельностью в русской общине. И в Наяке (штат Нью-Йорк) активно участвовал в строительстве храма Покрова Божией Матери, а также церковного зала и русской православной школы. 

– Да, всё это было. Помню, и как строилась сама церковь (в середине пятидесятых годов), а потом, в восьмидесятых, и школьное помещение, которое рядом стоит: купили соседние дома и на их месте построили. Помню, как мальчиком я на стройке «помогал». Мой отец был там главным прорабом.

– Вы ведь, как и Ваша мама, Татьяна Алексеевна Родзянко-Лопухина, тоже преподавали в этой церковно-приходской школе. 

– Да, я преподавал нашим детям и детям своих одноклассников. Историю и русский язык. 

– Как человек, который преподавал русскую историю, и как правнук Михаила Владимировича Родзянко, можете ли Вы прокомментировать недавние слова митрополита Илариона (Алфеева) о том, что монархия имеет ряд преимуществ перед другими формами правления? Вы размышляли об этом? 

– Да, конечно. Наверное, по сравнению с тем, что было потом в России, – абсолютное преимущество было. В плане того, является ли это абсолютно совершенной формой правления, здесь я больше сторонник прадеда – ограниченная форма лучше. Потому что игра с правилами всегда лучше, чем игра без правил. 

Михаил Родзянко, 1910 г. Фото: ru.wikipedia.org

– Влияние имени прадеда, последнего председателя царской Госдумы, наверное, заставляло Вас быть более взвешенным как среди белых эмигрантов, так и представителей американского истеблишмента, с которыми Вы общались?

– Конечно, интерес к нему и к нашей семье я замечал ещё с малых лет. И на моё формирование оказали влияние и он сам, и все предки. Тебе известно, чем они занимались, и это придаёт ответственности перед ними. 

– Какое влияние оказал на Вас епископ Василий Родзянко?

– Это старший брат моего отца, и я его помню с детства. Он жил одно время в Англии и с конца пятидесятых до середины семидесятых вёл религиозные программы Би-Би-Си. 

Я отца Владимира (это его светское имя) любил. Высокий, красивый – владыка Василий похож на владыку, которого выбрал бы для своих съёмок Голливуд. С ним всегда было интересно. С середины девяностых он довольно часто приезжал в Россию, подолгу здесь жил, и мы с ним прекрасно общались. 

Епископ Василий (Родзянко). Фото: stsl.ru

– Вы несколько лет были членом Конгресса русских американцев (КРА). Расскажите, пожалуйста, об этой стороне Вашей деятельности. 

– Это общественная организация, объединяющая американских граждан русского происхождения. Была создана в 1973 году. В частности, мы выступали против отождествления понятий Россия и коммунизм. Эти упрощения были придуманы для простоты восприятия и поднятия военного духа. А для нас было очень важно видеть различия. И первый, кто этим очень успешно воспользовался, это Рейган. Он понимал, что в этом есть значительная разница, и ни к чему отталкивать народ – вопрос упирается не в народ, а в идеологию.


– Культурно-просветительские и благотворительные организации, с которыми связана Ваша семья, способствовали сохранению русской идентичности у американских граждан русского происхождения. Взять то же американо-русское общество «Отрада», активистами которой были Ваши родители. Расскажите о нём, пожалуйста, поподробней. 

«Отрада» была организована в середине шестидесятых годов. Тогда мой отец и его русские друзья сочли возможным создать общественное и культурное объединение. Купили в относительной близости от Нью-Йорка довольно хороший участок земли, на которой раньше был детский лагерь. И построили там русский центр, где показывали русские фильмы, проводили концерты, организовывали праздники и различные приёмы. Я там в течение нескольких лет участвовал в проведении детского лагеря «Отрады» – для детей, в том числе и моих, которые ещё не доросли до русских скаутских лагерей. 

– Вы являетесь главой Американской торговой палаты в России. И руководите ею в достаточно непростое время. Как Вы справляетесь с вызовами времени, будучи русским американцем и при этом возглавляя Американскую торговую палату в России? 

– Весь мой опыт быть русским, расти в Америке в эпоху «холодной войны» и как бы органично эти вещи совмещать – это очень полезный опыт. Сейчас во многом похожее положение на то, что было тогда, но только иногда кажется, что всё вверх ногами. Потому что, как я помню, в то время левонастроенные политики и демократы были благосклонно настроены по отношению к Советскому Союзу. А правые республиканцы всегда были очень резко против. У многих, как и у меня, американца русского происхождения из белой эмиграции, наверное, скорее было понимание, что большевики и коммунизм – это некое зло, которое принесло много несчастий русскому народу, частью которого я являлся, и что с ними надо бороться.

А теперь – ровно наоборот: правые скорее склонны искать общие точки интереса и сотрудничества. Поэтому в чём-то очень схожие ситуации, в чём-то – совершенно разные. Но опыт совмещения этих разных интересов у меня был и есть.
 
– Какие люди играли роль в становлении Вашего характера? 

– В какой-то степени – все, с кем я контактировал. Как пример: я учился в конце 50-х – начале 60-х в обычной американской школе, даже ниже средней: Rockland Lake, городок, где мы жили, был очень бедный. Раньше это было место, где жители резали лёд с озера и отправляли его по реке Гудзон в Нью-Йорк в гостиницы. Потом придумали холодильники, морозильники. А теперь это пригород Нью-Йорка, где есть поезда и есть мосты. А тогда этот городок вымирал, там нечего было делать. Больше половины населения получало какую-то социальную подпитку. Тогда я общался с самыми обычными американцами, причём многие из них носили ещё голландские фамилии. Потому что Нью-Йорк раньше назывался «Новый Амстердам» и до англичан это была голландская колония. Сверстники очень любили дразнить моего старшего брата, меня задирали меньше. Его называли Хрущёв. И это было худшее прозвище из возможных. В 1973 году я поступил в один из лучших университетов Америки – Дартмутский колледж, Нью-Хемпшир, и был единственным русским, при этом из русских аристократов. В колледже в этом немного разбирались и понимали, с кем имеют дело. И вдобавок левая тенденция против войны во Вьетнаме в то время была очень сильной. Ко мне в это время относились, скорее, как к знаменитости. В университете я стал читать русскую литературу и продолжал слушать курс по русской истории. Мне это было очень интересно. И я задумался о карьере в этом направлении. Как раз началась оттепель и понадобились переводчики, сопровождающие делегации. Я подал документы на конкурс и получил работу. 

– В Госдепартаменте? 

– При Госдепартаменте. Мой контракт носил независимый характер: когда я работал – получал деньги, когда не работал – не получал. И я за три года с 1973 года по 1976 с разными делегациями объездил тридцать восемь американских штатов из пятидесяти. И раз восемь был в Советском Союзе. А потом, в начале 1977 года, меня вызвали на экзамены, потому что нужны были переводчики на переговоры по ограничению стратегических вооружений – ОСВ-2. И я попал в правительственную делегацию. И практически два года жил в Швейцарии, где велись переговоры. Вскоре осознал, что мне надо развиваться дальше. Во время деловых поездок по штатам я узнал обо всех лучших бизнес-школах США, о программах МВА, поступил и прошёл обучение на накопленные сбережения в бизнес–школе Колумбийского университета. И после этого 30 с лишним лет проработал в банковской сфере. Из них – 15 лет в России… 

– А как Вы, будучи главой Американской торговой палаты в России, оцениваете нынешнюю ситуацию в сфере торгово-экономического сотрудничества между Россией и США, какие видите пути преодоления возникших сложностей? 

– Во-первых, всё не так плохо. Американские компании по-прежнему успешно работают в России. Так что в первую очередь нужно стараться не нанести вреда. Во-вторых, надеяться на работу дипломатов, чтобы они всё-таки наладили отношения между нашими странами. И, в-третьих, очень многое зависит от инвестиционного климата в России, который формируют прежде всего решения российских властей.

– Не могу не задать вопрос о Вашем хобби. Значительную часть времени, проведённого в России, Вы связаны с поло. Вы возглавляете Федерацию конного поло России, являетесь владельцем Московского поло-клуба. Насколько я понимаю, это не только увлечение, перешедшее в бизнес, но ещё и дань уважения к традициям предков. Ведь Белосельские-Белозерские, к роду которых Вы принадлежите по материнской линии, были основателями и хозяевами клуба поло в Санкт Петербурге, не так ли? 

– Но это я узнал уже после того, как основал клуб. Может быть, эта информация была у меня в подсознании. Поло я увлекся из-за дочки: она брала уроки верховой езды в Битце. Сначала я просто смотрел, а потом сел в седло сам. И в то же время ко мне обратился знакомый, которого я знал ещё по Нью-Йорку. Он основал в России поло-клуб и просил помочь в спонсорстве. Я тогда был главой «Дойче банка» в России. Через год я купил клуб. Мне лошади всегда нравились. И мой младший сын, Миша, тоже очень увлёкся этим. Сейчас он в свои 29 лет – управляющий клуба. 

В Московском поло-клубе. Фото: vm.ru 

…Я не знал, что Белосельские–Белозерские у меня в предках, пока моей младшей сестре Тане не позвонили из одного петербургского музея со словами: «Стою и смотрю на твой портрет». А это был выполненный немецким художником Винтерхальтером портрет княжны Ольги Эсперовны Белосельской-Белозерской, которая потом вышла замуж за Шувалова. Мы заинтересовались и со временем узнали, что её дочка – бабушка моей матери. Белосельские–Белозерские были хозяевами Крестовского острова и основали три спортивных клуба: яхтинг, теннис и поло. Там занимались спортом дипломаты и русская знать своего времени, в том числе играли в поло. Там до сих пор есть лошадки, и они используются в прокате. И теннис тоже продолжает работать. А поле, где играли в поло, теперь разбито на три тренировочных поля. 

– Вы упомянули своих детей. Вас в родительской семье – пятеро. У Вас – шестеро детей. Вы русский, в то же время –американец. Как Вы воспитываете своих детей в многоязычной среде? 

– Мы с супругой решили дома говорить по-русски, чтобы и дети говорили по-русски. И они говорят.
 
– Ваши дети прихожане Русской православной церкви? 

– Да.

– Ваша семья всегда была активна в русской общине. В связи с этим вопрос: теряет ли что-либо эмиграция, отказываясь от национального и религиозного самоопределения? 

– Мой опыт подсказывает, что те, кто теряет свою религиозную идентичность, очень быстро теряют и культурную связь. 

Также по теме



Новые публикации

Один из самых любимых и красочных летних праздников – Яблочный Спас. Так уж повелось на Руси, что три летних праздника, связанных с жизнью Христа, народ наш запомнил, как Медовый, Яблочный и Хлебный (Ореховый) Спасы. Из них из всех наибольший – Яблочный, он же – Преображение Господне. В ясный и тихий августовский день под перезвон колоколов в церквях с пением святят корзины с яблоками и грушами.
Фотограф Александр Химушин родился в Якутии, а живёт в Австралии. Его фотопроект «Мир в лицах» (The World In Faces) стал по-настоящему глобальным, охватив десятки народов, в том числе живущих в самых удалённых уголках планеты на разных континентах.  
Неординарным выдался летний субботний вечер в Русском общественном центре Брисбена. Двести человек стали не только гостями и зрителями, но участниками долгожданного концерта мужского хора DustyEsky. Хор состоит по преимуществу из коренных австралийцев, но исполняет русские песни.
Чтобы лучше понимать причины сегодняшнего, зачастую негативного отношения к России со стороны Запада, необходимо обратиться к истории. Руководитель поддержанного фондом «Русский мир» проекта по созданию просветительского ресурса «Национальные мифы о России» Светлана Королёва объясняет, как получилось, что миф, сформированный ещё летописцами Средневековья, процветает и в эпоху Интернета.
В минувшие выходные Тотьма  – город небольшой даже по меркам Вологодской области – отметила 880-летие и провела традиционный День русской Америки. Город прославили солеварение и купцы-мореходы, торговавшие в Сибири и Америке. Именно уроженец Тотьмы Иван Кусков основал Форт-Росс в Калифорнии, и сегодня сюда приезжают официальные делегации из США и представители коренных американцев – индейцев.
Коучинг, вейпер, биткоин, опен эйр, лоукостер – что это всё такое? Почему наш «великий, могучий, правдивый и свободный» язык оказался настолько замусорен чужеродными вкраплениями? Почему депутаты пытаются бороться с засильем иностранных слов на законодательном уровне? И почему более спокойны филологи, которым, казалось бы, и полагается первыми бить тревогу?
80 лет назад, 12 августа 1937 года, с подмосковного аэродрома в Щёлково стартовал знаменитый перелет в Америку экипажа Сигизмунда Леваневского. Это была уже вторая попытка лётчика совершить беспосадочный перелёт через Северный полюс – первый потерпел неудачу из-за поломки самолёта. Как и другие арктические экспедиции советских лётчиков, стремившихся расширить границы возможного, тот перелёт до сих пор хранит свои тайны.