RUS
EN
 / Главная / Публикации / Пушкинский ковчег: День русской культуры русского зарубежья

Пушкинский ковчег: День русской культуры русского зарубежья

Анна Генова08.06.2016

«Пушкин – наше всё», – эта крылатая фраза, принадлежащая литературному критику  и поэту Аполлону Григорьеву, известна и в России и за рубежом. Только является ли Пушкин «всем» за границей, где в умах соотечественников, скорее, превалируют прозаики – Достоевский, Толстой и, конечно, Булгаков? Переводить стихи крайне тяжело, а читать переводную поэзию – ещё тяжелее. 

«Единственное торжество, объединяющее всю зарубежную Россию»

Теоретически, заняв своё место недалеко от Шиллера, Шекспира и Гёте, Пушкин силами пушкинистов и других поборников русской культуры постоянно присутствует в жизни соотечественников, однако занять соответствующее положение в нерусскоязычных умах и сердцах поэту гораздо сложнее. Этот материал посвящён, скорее, дате, не менее важной, чем день рождения поэта,– 8 июня во всем русском зарубежье отмечают День русской культуры.

Н. Н. Ге. Пушкин в селе Михайловском (Пущин у Пушкина), 1875 г.  

6 июня минул очередной день рождения Пушкина, а 8 июня 1925 года произошло особое событие – в этот день впервые в 13 странах был проведён первый за рубежом День русской культуры. Историк, религиозный мыслитель, исследователь русской эмиграции Пётр Ковалевский назвал этот день «единственным торжеством, объединяющим всё рассеяние, всю Зарубежную Россию и олицетворяющим его культурное единство». Дата праздника, совпадающая с днём рождения поэта по новому стилю, была установлена по предложению ряда организаций, среди которых Союз русских академических организаций, объединения русских учительских организаций и русских студенческих организаций, Российский Земско-городской комитет помощи российским гражданам за границей и главный инициатор даты – пражское Педагогическое бюро. 

История его такова: в 1924 году на совещании по борьбе за сохранение науки, устроенном Педагогическим бюро по делам средней и низшей русской школы за границей в Праге, было принято решение о ежегодном праздновании Дня русской культуры, приуроченном ко дню рождения А. С. Пушкина. В следующем году было составлено специальное воззвание ко всем русским за границей. В нём содержался призыв «организовать ежегодный День русской культуры как средство объединения всех русских» и предложение избрать днем этого праздника день рождения Пушкина, «который более других оставил отпечаток своего гения в языке русского народа». Воззвание было издано тиражом в тысячу экземпляров и разослано в страны наибольшего распространения русских эмигрантов для публикации в местных газетах. Идею поддержали местные культурные центры и общественные организации. В подготовке следующего Дня русской культуры уже участвовали избранные в состав специальной комиссии П. Б. Струве, П. В. Долгоруков, А. Л. Бем, Е. В. Спекторский, Н. А. Цуриков. 

Пушкинский комитет, принимавший непосредственное участие в Дне русской культуры, помогает его распространению по всему Русскому зарубежью. Праздник начинают отмечать в 20 государствах на четырёх континентах – в Европе, Азии, Африке и Америке. Вторая мировая война на время «перекрыла» актуальность праздника. Дни русской культуры возобновились в 1947, уже в более скромных масштабах. 

К 1927 году сложился определенный канон проведения Дня русской культуры – он праздновался в ближайший ко дню рождения А. С. Пушкина  выходной день. После торжественного богослужения следовали утренники и дневные спектакли для детей и гулянья, затем торжественные заседания, литературно-музыкальные вечера. К празднику выходили специальные выпуски газет и журналов для детей и взрослых. В апреле 1927 года в Париже был создан Центральный комитет Дня русской культуры, председателем которого стал Василий Алексеевич Маклаков – видный общественный деятель и блестящий адвокат, известный по громкому делу М. Бейлиса.      

«Пушкин – наш товарищ»

Как известно, Октябрьский переворот уничтожил значительную часть пушкинского наследия: уникальная библиотека Николая I, которой пользовался Пушкин, была продана за границу вместе с другими ценностями Эрмитажа; ещё на заре Советской власти была конфискована – и в итоге исчезла библиотека пушкинского Лицея, состоявшая из 30 тысяч томов. В пылу желания предать анафеме всех дворян, в «расстрельные списки» включили и Александра Сергеевича:

      Пушкина — к стенке!
      Не пора ли пулям
      По стенам тенькать?..

Так писал молодой Маяковский, которому явно не были близки пушкинские рифмы. 

А Пушкинский Дом, задуманный в 1898 году великим князем Константином Константиновичем, после страшных потерь начал восстанавливать фонды, когда более образованные из большевиков опомнились и начали пополнение архивов за счет грабежа и расстрелов частных владельцев. Под контролем комиссара просвещения Луначарского А. С. Пушкин получил статус «учителя рабочих и крестьян». Наконец, сама газета «Правда» объявила, что  Пушкин – «наш, советский», а секретарь оргкомитета Союза советских писателей Кирпотин вслед за Луначарским назвал поэта «отщепенцем своего времени».  И тогда, в середине 1930-х, уже бывший в опале Осип Мандельштам издевательски прокомментировал:

     Грамотеет в шинелях с наганами племя пушкиноведов ?
     Молодые любители белозубых стишков.
     На вершок бы мне синего моря, на игольное только ушко!
    
Однако пушкинское восхваление продолжалось почти насильственно. Так же как и самое лучшее метро, в СССР обязан быть самый лучший поэт. К пушкинскому юбилею 1937 года в журнале «Литературный критик» выходит статья «Пушкин – наш товарищ» (Сталин любил конкретику). Автор – существующий уже почти за гранью литературного социума Андрей Платонов – пишет: «Живи Пушкин теперь, его творчество стало бы источником всемирного социалистического воодушевления». Так удачно один гений написал про другого, почти не выдав ненависти к этому самому социалистическому воодушевлению.

Объединиться ради Пушкина

Тем временем в эмигрантской среде 1920?–30-х гг. Пушкин – тоже культовая фигура, но противоположного значения. В том же 1937 году выходит впоследствии очень известная книга лидера кадетов Павла Милюкова «Живой Пушкин». Постепенно и на русском западе поэт становится апологетом потерянной России и центром, вокруг которого русские объединяются. Театральный принцип «против кого сегодня дружим» тоже сработал – ведь Пушкин был одним из предков этих эмигрантов. Ключевым моментом культурного единения стало превращение в традицию празднование дня рождения А. С. Пушкина как национального праздника.

Наиболее грандиозно чествовали Пушкина в 1937 году – в этот год отмечали сто лет со дня гибели поэта. Готовиться к юбилейной дате начали ещё с 1935 г., когда был образован вышеупомянутый Пушкинский комитет. В него вошли самые известные представители культуры зарубежья и наиболее влиятельные общественные деятели (А. В. Карташев, В. Л. Бурцев, П. Б. Струве, князь П. В. Долгоруков). Председателем комитета стал всё тот же В. А. Маклаков, его заместителями – П. Н. Милюков и нобелевский лауреат И. А. Бунин. Их усилиями было принято специальное обращение ко всей эмиграции с призывом объединиться – едва ли не последняя попытка консолидации русскоязычных жителей Зарубежной России. Праздник проходил с размахом, а его бесспорным центром стал Париж. В некоторых театрах города, включая Гранд-Опера, прошли отрывки из оперных и балетных спектаклей на пушкинские сюжеты. Самым впечатляющим культурным событием стала выставка «Пушкин и его эпоха». На ней были выставлены не только дорогие эмигрантам свидетельства быта и культуры XIX в., но и бесценные реликвии: 11 собственноручных писем поэта к Наталье Гончаровой из собрания Сергея Лифаря, портрет Пушкина работы В. А. Тропинина, несколько рукописей, дуэльный пистолет, личная печать поэта.  На открытии экспозиции 16 марта 1937 г. присутствовал весь бомонд, в первую очередь, конечно, русский Париж. В «Золотой книге» почётных гостей значились такие фамилии, как Алданов, Бунин, Бердяев, Гиппиус, Вертинский, Керенский, Мережковский, Зайцев, Шмелёв, Фокин, Тэффи, Шаляпин. На выставке присутствовали потомки Пушкина, Дантеса, Керн, Давыдова, Дельвига, Пущина. Знаменитая «Комеди Франсез» дала концерт в честь пушкинского собрания в большом амфитеатре Сорбонны. 

Традиция Дней русской культуры прижилась практически сразу – для русских эмигрантов появился прекрасный повод собраться. Ежегодно в первой декаде июня передовицы всех эмигрантских газет заполнялись материалами о русской культуре, напрямую или косвенно связанными с Пушкиным. Проходили торжественные собрания и праздничные мероприятия. Конференции во время пушкинских дней нередко становились поводом к широким культурным и общественным дискуссиям. Среди известных докладов зарубежной пушкинианы, оказавших значительное влияние на духовную жизнь эмиграции, – статья Николая Бердяева «А. С. Пушкин и его духовный образ», доклады известного критика времён русского модернизма Юлия Айхенвальда «Красивая Россия» и Василия Маклакова «Русская культура и А. С. Пушкин», вышеупомянутая книга Павла Милюкова «Живой Пушкин». Эти и другие документы, посвящённые пушкинским годовщинам, год за годом строили новую культурно-историческую основу для развития новых концепций, новых витков философской мысли послереволюционной эмиграции. Объединиться не вокруг политических или антиполитических абстрактных идей, а вокруг культурного символа было гораздо естественнее. Так, имя Пушкина стало своеобразным ковчегом духовного самосохранения для эмигрантов, бежавших от революции и позже – от советского режима. 

Зарубежная пушкинистика не могла существовать только в академических рамках. В силу различных причин, в числе которых недоступность основных архивов и малочисленность научных сил, зарубежные пушкинисты вышли за рамки кабинетной науки. М. Л. Гофман, В. Ф. Ходасевич, А. Л. Бем часто критиковали советское пушкиноведение, которое пошло по пути «анатомического препарирования» текстов, противопоставляя собственную идею «общекультурного осознания» творчества поэта: им важно было научить наслаждаться и понимать пушкинское слово как родное, актуальное, близкое. Рассуждая о «восходах» и «закатах» Пушкина в русском самосознании, Ходасевич сказал, что вскоре вся русская культура для покидавших Россию сойдётся в последней светлой точке – имени Пушкина: «…Мы уславливаемся, каким именем нам аукаться, как нам перекликаться в надвигающемся мраке».  По сути, юбилейные торжества в честь Пушкина стали последним усилием культуры русской эмиграции первой волны. Уходили старики, которые помнили старую Россию и лично знали прямых потомков тех, кто лично знал Пушкина. Так эмигрантская пушкиниана оказалась на пороге превращения в общеэмигрантскую идеологию, а для некоторых стала средством личного выживания, особой связи с родной культурой, условным символом.

«Доказать, почему Пушкин – гений не только для России, но и для всего мира»

Сегодня застать эмигранта, с удовольствием читающего Пушкина на скамейке в Булонском лесу или в Центральном парке не так уж легко. Недаром директор Всероссийского музея А. С. Пушкина Сергея Некрасова как-то заметил: «Надо работать, чтобы доказать, почему Пушкин – это гений не только для России, но и для всего мира. Доказать, что его гений сравним с окружающими литературными величинами». Это высказывание кому-то может показаться странным, но на самом деле близко к истине. Президент Пушкинского общества США Виктория Курченко рассказала, что в Америке общество существует с 1935 года и объединяет русских эмигрантов первой волны, а также их потомков. «Поскольку они крайне неохотно принимают в свои ряды людей со стороны, меня долго проверяли на терпимость, интеллигентность, отношение к советской власти и русской истории. Только убедившись в моей благонадёжности, члены общества позволили мне погрузиться в мир законсервированной дворянской культуры. В Америке я постоянно встречаю фанатов нашего поэта, – рассказывает Виктория. – У нас в Нью-Йорке живёт уникальный человек – Джулиан Лоенфельд. Уже взрослым человеком он выучил русский язык только потому, что мечтал в подлиннике читать стихи Пушкина». И хотя в Америке Пушкин – один из наиболее любимых и цитируемых иностранных авторов, даже тем, кто реально «дышит» его творчеством, приходится непросто. Упомянутый Викторией адвокат, поэт и пушкинист-переводчик Джулиан Лоуэнфельд издал двуязычный сборник избранной поэзии и биографию А. С. Пушкина «Мой талисман» собственными силами. В России он был награждён премией «Петрополь», на родине же официально отмечен не был, кроме того что его поддержали коллеги и друзья из США и России. 

Тем не менее пушкинские организации продолжают жить и действовать. Насколько близок или далек Пушкин каждому из нас – живущим в России или за её пределами – остаётся решать каждому из нас. То же самое касается и русской культуры, которая, скорее всего, и без специально отведенного дня всегда с нами.

Также по теме



Новые публикации

1994 год... Последние эшелоны, заполненные российскими военнослужащими из Группы советских войск в Германии, возглавляемой генерал-полковником Матвеем Бурлаковым, на четыре месяца раньше срока покидают Германию. Американские войска остаются. Позорная для России, по сути, процедура: с мнением своих же военных в Москве в то время не посчитались. В спешке покидались военные городки, оставлялись аэродромы, полигоны, ангары...
Что бы вы сказали, если бы вашему ребенку предложили провести недельку-другую в старинном доме в тихой деревне на Юге Франции за сущие копейки, при этом с ним будут заниматься русским языком и музыкой, прогуляются на рыбалку и проведут по музеям? Вряд ли кто из взрослых поверил бы в такую историю. Тем не менее такая возможность есть. Музыкант, педагог, юрист и многодетная мама Александра Кишкурно организует каждый год у себя в доме такой необычный мини-лагерь.
14 июля 2017 года в небольшом городке Версале, что в 17 км от Парижа, тихо скончалась одна весьма пожилая женщина. Она буквально совсем чуть-чуть не дожила до 96 лет. Всю жизнь она писала романы. Её заслуги никогда бы не отметили ни Нобелевкой, ни даже Букером, и тем не менее её смерть опечалила множество людей, и в самых разных странах её помянули добрым словом. Имя дамы – Симона Шанжё, но весь мир знал её как Анн Голон.
У нас уже шла речь о вздорных мифах, связанных с нашей страной, — мифах, глубоко укоренившихся не только в сознании иностранцев, но и проникших в отечественную картину мира. На этот раз мы оспорим общепринятое утверждение: захолустная Россия до Петра I не играла сколько-нибудь заметной роли в мировых делах.
Двойные дипломы (российский и болгарский) – новость не только для Болгарии, но и Европы. Частная средняя школа «Юрий Гагарин» в санаторно-оздоровительном комплексе «Камчия» недавно получила лицензию Рособрнадзора. Теперь её ученики будут получать не только болгарский, но и российский сертификаты. Правда, свидетельство о российском образовании пока касается лишь учеников 1– 4 классов, но, как утверждают в школе, это только начало.
Один из призёров прошлогодней Международной олимпиады по русскому языку «Грамотей» Филип Калаш, студент Экономического университета в Братиславе, получил право на бесплатное обучение в языковой школе Чувашского государственного университета. Недавно он опубликовал в одном из словацких журналов воспоминания о своём пребывании в Чувашии:
В советское время феномен долгожителей Абхазии был известен не только в СССР, но и по всему миру. В том числе благодаря ансамблю «Нартаа», участникам которого было от 70 до 100 лет. Исследователь и археолог Наталья Милованова, много лет живущая в Абхазии, собрала более пятисот архивных фотографий долгожителей. На её взгляд, их история, отношение к жизни и к людям дают наглядный пример не просто долгой жизни, а активного долголетия.
17 июля 1998 года был тёплый, не по-петербургски яркий день. На домах  Московского проспекта развевались шёлковые трёхцветные флаги – приспущенные и с траурными лентами. Светофоры мигали жёлтым. Проспект, обычно оживлённый и запруженный машинами, был пуст, милиционеры в белых перчатках стояли в парадном карауле через каждые 50 метров. «Что случилось?» – спрашивали удивлённые петербуржцы. «Императора ждём, – отвечали постовые. – Николая Романова».