RUS
EN
 / Главная / Публикации / Зажигалка Чесменского сражения

Зажигалка Чесменского сражения

Георгий Осипов07.07.2015


Чесменское сражение, когда 7 июля 1770 года русский флот разгромил турецкий, оставило глубокий след в истории – Чесменская колонна, Чесменский обелиск, Чесменский дворец, Чесменская церковь... Генерал-аншеф Алексей Орлов, номинально командовавший русской эскадрой, получил к фамилии приставку Чесменский. А герои легендарной битвы до недавнего времени находились в тени забвения. 

Есть в дальнем уголке Переславского уезда когда-то Владимирской, а ныне Ярославской области большое село Нагорье. Село как село, если бы не огромный, явно не уездных масштабов Спасо-Преображенский храм. Его  строитель – адмирал Григорий Андреевич Спиридов, чьё имя недавно получила центральная улица села. Главное дело жизни Спиридова — Чесменский бой.


«Былой ушкуйник» и полный адмирал

Спиридов родился в Выборге и в десятилетнем возрасте сбежал из родного дома на морскую службу, где прошёл буквально все чины: от юнги до полного адмирала. Последний чин был присвоен ему в июне 1769 года – накануне похода, который впоследствии получил имя Первой экспедиции в Архипелаг. Похода вокруг всей, по большей части совсем не дружественной, Европы в Средиземное и Эгейское моря – в мягкое, как сказал бы современный классик, подбрюшье Османской империи.

Но серьёзные и подчас головоломные военно-политические пасьянсы с участием Англии, Франции и прочих серьёзных игроков предстояло раскладывать не Спиридову, а заранее отбывшему под чужой фамилией в Европу графу Алексею Орлову – одной из самых феерических личностей  русского XVIII века. Он не боялся, пишет о нём историк Евгений Тарле, ни пули, ни ответственности, «и в нём сидел не только генерал, но и кондотьер, не только кавалер орденов Российской империи, но и былой новгородский ушкуйник Василий Буслаевич».

Но «ушкуйник» Орлов, присоединившийся к эскадре только 11 июня, меньше чем за месяц до сражения, мало что понимал в морском деле, и все тяготы продолжавшегося почти год похода русской эскадры, впервые вышедшей за пределы ближней к России Балтики, выпали на долю Спиридова. За первые, «тёплые» месяцы похода – с июля по сентябрь – адмирал потерял треть из 15 своих больших кораблей, не привыкших к «большой» волне, и почти пятую часть команды (по судовой роли на кораблях числилось 5582 человека). 

Только во время стоянки в английском порту Гуль – «владычице морей» в ту пору казалось меньшим злом усиление России, нежели Франции, фактически спровоцировавшей союзную Турцию на войну с Россией, – умерло около ста матросов, большинство из которых увидело море впервые. Да и о самой элементарной гигиене тогда имели самое смутное представление. «До сего числа ещё ни один час не прошёл, когда бы я без прискорбности пробыл», – писал в те дни Спиридов, и сам не отличавшийся железным здоровьем.


В результате у Орлова к моменту сражения было 9 линейных кораблей, 3 фрегата, 1 бомбардирский корабль, 1 пакетбот и ещё 16 более мелких судов. Турецкий флот превосходил русский по численности вдвое, по количеству пушек – приблизительно в полтора раза. 

«Флот Вашего Величества многочисленнее Русского флота, – говорил фактический командующий турецкой эскадрой Гассан-паша султану ещё в Стамбуле. – Чтобы истребить русские корабли, мы должны с ними сцепиться и взлететь на воздух, тогда большая часть вашего флота останется и возвратится к вам с победою».

Так оно поначалу и случилось, когда в предварившем Чесменский бой сражении у острова Хиос (24 июня) русский корабль «Евстафий» сцепился в абордажном бою с турецким флагманом – этот момент изображён на известной картине Айвазовского «Бой в Хиосском проливе». Стопушечный «Реал-Мустафа» уже пылал, когда его грот-мачта рухнула прямо на открытый – для более быстрой подачи боеприпасов – пороховой погреб «Евстафия». 

При чудовищной силы взрыве погибло более четырёхсот матросов. Спиридов, в лучших традициях русской отваги и удали, командовавший боем прямо с палубы, в парадном мундире и при орденах, чудом уцелел. Что было истинным подарком судьбы флотоводцу, впервые применившему в этом бою, как пишут морские историки, принципиально новую тактику морских сражений: он приказал авангарду своих кораблей двигаться под прямым углом на боевые порядки противника и начинать атаку на его центр и авангард с короткой дистанции.

Выбор цели также принадлежал Спиридову: он-то по личному боевому опыту знал, как губительно сказывается на боевом духе турок потеря флагмана. Так вышло и на этот раз – Гассан-паша не нашёл ничего лучшего, чем отойти всем флотом в тесную Чесменскую бухту, где полтора десятка больших судов (не считая мелких) представляли собой почти идеальную цель для брандскугелей, то есть зажигательных снарядов.

Гяурская «зажигалка»

Но этого Спиридову показалось мало, и он послал к турецкой эскадре четыре брандера – судна, под завязку загруженные горючими и взрывчатыми веществами. Одним из брандеров – и только эта атака удалась! – командовал отчаянный храбрец и сорвиголова, в чём-то напоминавший генерал-аншефа Орлова, лейтенант Дмитрий Ильин, который «подошёл к турецкому кораблю с полным экипажем находящемуся; в глазах их положил брандскугель в корабль, и зажегши брандер, возвратился без всякой торопливости с присутствием духа, как и прочие, назад». Турки поначалу не восприняли атаку брандеров всерьёз – они-то полагали, что на этих небольших судёнышках «гяуры» плывут сдаваться... Но было уже поздно. В течение нескольких часов – с 11 вечера до 7 утра – турецкая эскадра превратилась в один гигантский костёр.


Единственный уцелевший турецкий корабль «Родос» стал трофеем, а Орлов приказал вылавливать из покрытой толстым слоем головёшек воды и русских (их в Чесменском бою погибло 11 человек), и турок «без разбору», что вызвало у последних, к милосердию вовсе не склонных, немалое изумление. 

Улица Лейтенанта Ильина и курорт Чешме 

На награды императрица вроде бы не поскупилась: Орлов получил орден Святого Георгия I степени, Спиридов — Андреевскую ленту, Ильин — Георгия IV степени, все нижние чины были премированы годовыми окладами. Но Спиридов счёл себя обойдённым в пользу Орлова и – даже не дождавшись конца русско-турецкой войны – подал в отставку, каковая и была принята.

Спиридов умер в 1790 году, окружённый многочисленным потомством (один из его сыновей тоже выслужил адмиральский чин), и был похоронен под сводами построенной им церкви, где её – после многочисленных мытарств адмиральских останков в 30-е годы – можно посетить и сегодня. Один из прямых потомков адмирала, всю жизнь проработавший агрономом, ещё сравнительно недавно жил в его родном селе. По странному совпадению, именно в год смерти Спиридова в селе Красное Тверской губернии была возведена точная копия выстроенной Юрием Фельтеном петербургской Чесменской церкви...


Лейтенанту Ильину по указу Александра III к 125-летию Чесменского боя был поставлен чудом уцелевший в советские годы памятник в его родном селе Застижье той же Тверской губернии. Памятник отреставрирован уже в начале нашего века, и тогда же, в 2005 году, в Твери появилась улица Лейтенанта Ильина. 

И только в самой Чесменской бухте, на берегах которой расположился модный турецкий курорт Чешме, ничто не напоминает о событиях без малого 250-летней давности.

Рубрика:
Тема:

Также по теме



Новые публикации

Проект под названием «Русские и немцы снова вместе», предложенный к 200-летию лейпцигской Битвы народов обществом «Мост культур», должен соединить два Лейпцига – в Германии и на Урале, где появится уменьшенная копия знаменитого немецкого памятника Битвы народов 1813 года.
О том, как формировалась русскоязычная диаспора в Австралии, рассказывает гость юбилейной конференции, посвящённой 10-летию создания фонда «Русский мир», атаман Сводно-казачьей станицы в Австралии, основатель первого Русского музея в Австралии Михаил Овчинников.
Успешное распространение идей (хотя и не обязательно практик) гуманности и милосердия, длящееся уже полтора века и особенно заметное после Второй мировой войны всё более заслоняет тот факт, что на протяжении почти всей истории человеческая жизнь ценилась не очень высоко. А чаще всего совсем низко. Хотя можно обнаружить и обнадёживающие отклонения.
Более пятисот мастеров – от Мурманска до Сиднея – любители и профессионалы, собрались в Вологде на третий международный фестиваль кружева Vita Lace. Корреспондент «Русского мира» узнал, что кружево стало тем червонцем из пословицы, который нравится абсолютно всем.
«Желание западных СМИ очернить структуры, занимающиеся популяризацией российской культуры, не имеет под собой ни одного подтверждённого факта вмешательства этих организаций в политические процессы. Из всего этого напрашивается только один вывод: они боятся русского языка и русской культуры». Израильский политолог Авигдор Эскин – о значении русского языка и культуры.
«Русский мир: идентичность и консолидация» – дискуссия под таким названием состоялась в рамках конференции, приуроченной к 10-летнему юбилею фонда «Русский мир». Общую её идею можно выразить словами главы Старообрядческой церкви митрополита Московского и Всея Руси Корнилия: «Давайте же поддерживать друг друга и искать пути для возрождения России».
Гость юбилейной конференции, посвящённой 10-летию создания фонда «Русский мир», первый вице-президент Международной ассоциации русскоязычных адвокатов Михаил Неборский – о том, каким образом эта организация помогает соотечественникам в других странах решать возникающие юридические проблемы.
21 июня исполняется 220 лет со дня рождения Вильгельма Карловича Кюхельбекера. В истории русской литературы он так и остался нелепым долговязым Кюхлей,  героем бесчисленных анекдотов и эпиграмм, великим неудачником. Как-то не сразу вспоминается, что этот человек был другом Грибоедова, Рылеева и Пущина.  «Мой брат родной по музе, по судьбам», – назвал его Пушкин.