RUS
EN

Между «Белым морем» и «Черной дырой»

 

Между «Белым морем» и «Черной дырой»

Валентина Переведенцева

В советские времена этот город по праву считался столицей химической промышленности страны. В итоге это гордое звание обернулось для Дзержинска экологическими проблемами и внесением в список самых загрязненных городов мира.

Фото: Андрея СемашкоДеревня ­Растяпино и близлежащие поселения, на месте которых и вырос нынешний Дзержинск, упоминаются в документах еще в XVII веке. Пару веков назад эти места славились своей живописностью: широкая Ока, заливные луга, чудесные дубравы и березовые рощи – здесь до сих пор сохранились прекрасные пейзажи. Неслучайно в самом начале ХХ века Нижегородский отдел Императорского общества правильной охоты разводил в этих местах фазанов, а жители Нижнего и Москвы приезжали на берега Оки отдохнуть от городской суеты.

Еще до революции здесь был основан первый завод минеральных кислот (позднее – ­за­вод «­Корунд». – Прим. авт.), а в 1916-м в глухой сосновый бор, между дорогой на Мос­кву и Окой, из Петрограда эвакуи­ровали пороховой завод (­позже он превратится в Завод взрывчатых веществ №80 им. Я.М. Свердлова), который начнет выпускать продукцию уже в октябре 1917-го. Два предприятия отлично дополняли друг друга, ведь все виды взрывчатых веществ, будь то динамит или тротил, получают при участии в реакции азотной и серной кислот, которые как раз и производились на первом ­заводе.

Вскоре сосновый лес вырубили и заложили там центральную площадь будущего ­города. В 1929 году рабочий поселок Растяпино переименовали в Дзержинск, а еще через год присвоили ему статус города. Кстати, Железного Феликса с этими местами ничего не связывало, и почему именно в его честь назвали будущую химическую столицу – неизвестно. Есть версия, что сами жители поселка просили об этом, так как сильно уважали «стража революции». Когда в постперестроечное время в России пошла мода на возвращение исторических названий городам, Дзержинск так и остался Дзержинском. Ведь у него как у города другого имени и не было.

Черный песок, белое белье

Эта тропинка была одной из улиц Ворошиловского поселка. На ней стоял дом, где жили Отдельновы \ Фото: Андрея Семашко1930-е годы – время бурного развития города. Открываются новые засекреченные заводы, на которых производят противогазы, иприт, фенол, фосген, хлор, минеральные удобрения, карбид кальция. Обычно о том, что производят, даже не говорят вслух, называют просто «продукт». Численность населения за десятилетие выросла с 10 тысяч до 103 тысяч человек! Три четверти этих людей жили в поселках, примыкающих к заводам. Поселки строились однотипно: деревянные бараки, детский сад, школа, клуб, больница, баня, роддом, морг.

На месте бывшего Ворошиловского поселка нам с фотографом Андреем Семашко удалось побывать. Нашим проводником в мир прошлого дзержинской промзоны стал художник Павел Отдельнов и его семья. Три поколения Отдельновых отработали (а некоторые до сих пор работают) практически на всех окрестных заводах. Правда, от большинства из этих производств уже мало что осталось, как и от самого поселка. Художника так взволновал вопрос забвения еще недавнего прошлого, что он создал на основе истории своей семьи целую выставку – полтора месяца она демонстрировалась в Государственном центре современного искусства «Арсенал» в Нижнем Новгороде. И вот журналисты и посетители выставки приехали с Павлом Отдельновым в дзержинскую промзону, чтобы увидеть все своими ­глазами.

Людмила Семенова вспоминает свое детство \ Фото: Андрея СемашкоМы идем по ставшей практически лесной тропинке: бараки расселили и снесли к началу ­70-х, на их месте успели разрастись тополя и клены, сохранились лишь два каменных здания – клуб и баня. Единственное, что напоминает о жилых домах, – это ямы, бывшие погреба, которые рыли между бараками. Делали их не только для продуктов, в случае бомбежки или химической атаки они должны были послужить убежищами.

Людмила Леонидовна Семенова, тетя Павла, жила вместе с родителями в Ворошиловском поселке до шестого класса. «Вот здесь бараки стояли, в каждом – несколько квартир, а в каждой квартире – по четыре семьи, – вспоминает она. – Наша семья жила лучше многих, ведь я до 9 лет была единственным ребенком, мне и конфетки иногда перепадали. Когда родился брат, поставить его кроватку в маленькой комнатке было просто некуда, и папа сколотил ящик, который водрузили на стол, с одной стороны установил пружину – такая была колыбель».

Из окружающего пейзажа запомнился Людмиле Леонидовне черный от выбросов ближайших заводов песок и то, как женщины, развешивая белье сушиться на улице, пытались сохранить его в чистоте: «­Белоснежное накрахмаленное белье было главным украшением дома у любой хозяйки. Постирают они простыни, скатерти, занавески, развесят сушиться, а потом ветер переменится, понесет опять с заводов черноту – и бегут скорее снимать, спасать, а если не успеют – плачут. Для меня с той поры запах свежевыстиранного белья – это запах праздника».

Нехитрые радости детства тети Люси: рубль на кино и рубль тридцать на мороженое (цены – до реформы 1961 года. – Прим. авт.), у мальчишек – катание на трамвайной «колбасе», купание в озере перед тем корпусом завода «Оргстекло», где производили фенол и ацетон… И все равно Людмила Леонидовна, как и всякий человек, считает детство счастливой порой. Но хорошо помнит, что когда в 60-е им дали отдельную квартиру в Дзержинске, то папа «ходил по коридору колесом» от радости.

Прогулка по «Белому морю»

На берегу «Белого моря» – огромного шламо­накопителя  \ Фото: Андрея СемашкоМы шагаем за Павлом вдоль бетонной заводской стены: справа – трубы и производственные корпуса, слева – потрясающий пейзаж, глядя на который сразу представляешь, как до революции в эти места приезжали отдыхать. Но запах нефтехимических отходов не дает забыть о промзоне…

И вот перед нами открывается оно, «Белое море» – так поэтически прозвали в народе шламонакопитель, который начали заполнять в 1973 году. Отходы химического производства отстаивались здесь, перед тем как попасть в канал речки Волосянихи, которая несет свои воды в Оку. Сейчас это квадратный километр шлама белесого цвета, спрессованного почти в камень – по этому «морю» можно ходить. Участник нашей прогулки, дзержинец Георгий, признается, что работал на ближайшем заводе в 70-е: «Я, можно сказать, руку приложил к созданию этого «моря» – наш цех ацетилена тоже сбрасывал туда отходы». Мне кажется, в его голосе звучат нотки гордости. «Думали ли вы тогда, что это вредно для реки, окружающей среды?» – «Мы тогда больше о выполнении плана думали».

К вредности производства, к опасности работы привыкали и просто не замечали ее – так говорят все ветераны химической промышленности, с которыми нам удалось побеседовать и чьи воспоминания прочитать. Работали, не думая о вреде – ни для себя, ни для природы. Гордились достижениями – тем, что во время Великой Отечественной войны каждый второй снаряд и авиабомба, изготовленные в СССР, выпускались здесь, в Дзержинске; тем, что здесь разрабатывали новые способы получения химических продуктов; тем, что некоторые необходимые огромной стране вещества производились только здесь.

Известный дзержинский эколог, член совета межрегионального Союза «За химическую безопасность» Дмитрий Левашов отмечает, что, когда с приходом перестройки свежие данные об экологических проблемах города стали психологически давить на его жителей, первой естественной реакцией стало отторжение информации, возврат к незнанию. ­Неудивительно, что далеко не все дзержинцы в курсе, что такое «Белое море» и где именно оно находится.

Ничья «Черная дыра»

Павел Отдельнов: «Последний раз сброс в «Белое море» был зафиксирован в 2013 году» \ Фото: Андрея Семашко– Осторожнее, там затягивает, особенно после дождя! Лучше туда не спускаться. – Павел Отдельнов предостерегает самых любопытных фотографов от опасного желания сделать кадр у кромки черно-синей воды.

Мы стоим под мелкой моросью на берегу водоема с красноречивым народным названием «Черная дыра»: на первый взгляд ничем не примечательное тихое лесное озерко с высокими зарослями травы по берегу. Вон на отмели даже выросла молоденькая березка. Если бы не удушливое амбре да забор с табличками «Стой! Опасная зона!» по периметру (пройти сквозь него несложно – половина секций отсутствует), можно было бы даже представить здесь отдыхающих с шашлычками по выходным.

– Это карстовая воронка глубиной более 9 метров, – рассказывает Павел о том, что скрывается за обманчивой благостностью пейзажа. – По последним геодезическим исследованиям, сверху – жидкий слой, там порядка 5,5–6 тысяч кубометров жидкости, которая содержит около 4 процентов опасных веществ. Дальше идет порошкообразная смесь – еще около 10 тысяч кубометров. И в довершение 55 тысяч кубометров полимеризованных отходов, которыми устлано все дно. Состав – очень сложный, исследования проводились, но ни одна лаборатория не сказала точно, какие именно отходы здесь содержатся. Точно есть фенол и ацетон, разные тяжелые металлы, диоксины, эфиры, например метилметакрилат – основное сырье для производства оргстекла, он и дает запах.

Именно завод «Оргстекло», в годы войны именовавшийся «Рулон», считается основным «виновником» появления «Черной дыры» как несанкционированной свалки, ставшей черным пятном на его героической репутации. Сейчас сложно сказать, можно ли было избежать создания этой свалки, но и представить, что было бы с нашей страной, если бы не это предприятие, – не менее трудно. Производимое в Дзержинске оргстекло начало применяться для окон палаток исследователей Северного полюса. А в годы войны завод смог добиться пулестойкости своей продукции, и дзержинское оргстекло защищало наших летчиков от вражеского огня. Позднее доработанное стекло устанавливали даже на танки: «Их [новые танки] под Москвой войска ждут, а они без смотровых стекол, словно без глаз, на фронт тронуться не могут. Заводы-поставщики смотровых линз немцами разбиты, так что спасайте, химики» – так, по воспоминаниям очевидцев, обратился к дзержинцам в 1941 году директор Сормовского завода в Горьком (Нижнем Новгороде) Ефим Рубинчик. И дзержинцы через две недели решили поставленную задачу – стекла сделали, танки отправились в бой!

Теперь «Оргстекло» – банкрот, и «Черная дыра», по сути, ничья – передана в собственность регионального правительства. Это крупный и опасный объект накопленного экологического ущерба, не в последнюю очередь из-за него за Дзержинском закрепилась слава одного из самых грязных городов мира. Степень проникновения содержания «дыры» в грунтовые воды и то, насколько это озеро отравляет все вокруг, – известно лишь приблизительно.

– Хотите яблочко? – По дороге от проходной завода «Оргстекло» к «Черной дыре» Павел Отдельнов внезапно предложил плод с дерева. Этот год в наших краях богат на яблоки, и Дзержинск – не исключение. Все в испуге отрицательно качают головами. – Зря, отличное яблоко! – усмехнулся Павел и откусил с хрустом.

Год экологии – год надежды

К «Черной дыре», карстовой воронке, наполненной отравляющими отходами, может легко пройти любой \ Фото: Андрея Семашко– «Белое море» и «Черная дыра» – источники загрязнения абсолютно разные, если смотреть с точки зрения опасности, объема, возраста, содержания, – комментирует нашу прогулку эколог Дмитрий Левашов. – Шламы «Белого моря» не столь опасны, это минеральные соли, которые можно получить на обычном уроке химии методом электролиза. Проблема в том, что с одной из сторон к «Белому морю» примыкает старый шламонакопитель, куда, есть основания полагать, сбрасывались отходы производства химического оружия, а значит, там могут быть соединения мышьяка, ртути, люизита.

Действительно, бывший завод №96 в годы Великой Отечественной войны производил высокотоксичные боевые отравляющие вещества – иприт и люизит. Хотя по прямому назначению они не использовались, запасы эти были стратегически важны. А отходы опасного производства сбрасывали в низину возле завода, из которой «Белое море» выросло значительно позднее, так что относительно «безобидный» шлам – лишь «цветочки» этой свалки.

В 2011 году тогдашний президент Дмитрий Медведев провел в Дзержинске заседание Госсовета, на котором было решено поэтапно уничтожить и «Белое море», и «Черную дыру». С выбором квалифицированного и добросовестного подрядчика за эти пять лет возникли сложности, поэтому объекты остались в прежнем виде. Но сейчас выбран новый исполнитель, проекты ликвидации подготовлены, и в августе этого года новый подрядчик заявил, что отходы из «Черной дыры» будут утилизированы методом термолизной деструкции, а на «Белом море» – осушены, накрыты специальной пленкой и покрыты биоматами с растительным грунтом.

– Слово «рекультивация» в случае с «Белым морем», к сожалению, постепенно вытеснило «ликвидацию», – сокрушается эколог Левашов. – Если проект будет реализован, это, конечно, снизит объем загрязнения, но источник – останется. И к сжиганию отходов «Черной дыры» тоже есть ряд вопросов, но даже такое решение – лучше, чем ничего.

Пока экологи не слишком оптимистично оценивают возможность того, что уже в ближайшее время оба объекта исчезнут с карты Дзержинска. Но наступающий, 2017 год объявлен в России Годом экологии, а «Черная дыра» с «Белым морем» вошли в федеральный перечень объектов, которыми займутся в первую очередь, и это дает надежду на то, что планы по переработке претворятся в жизнь.

«Карманный Петербург»

Контраст между красотой ландшафтов и уродливостью свалок и старых заводских цехов в промзоне – не единственное, что может поразить в Дзержинске. Подъезжая к нему со стороны нижегородского Автозавода, видя глухие заборы, трубы и цеха (справедливости ради надо сказать, что далеко не все из них заброшены, сейчас тут производят продукцию из ПВХ, строительные материалы, бытовую ­химию. – Прим. авт.), ожидаешь, что тебя ждет скучный серый город, состоящий из однотипных бетонных многоэтажек. Но это ­заблуждение.

Обломок оргстекла, который производил одноименный завод. Пленные немцы, а затем и местные наловчились делать из них расчески, ручки и т.п. \ Фото: Андрея СемашкоЕще одна из стихийных свалок рядом с «Белым морем» – судя по запаху, сюда сливают нефтеотходы \ Фото: Андрея СемашкоБывший детсад при «Аварийном» поселке, жить в котором считалось престижнее, чем в рабочем \ Фото: Андрея Семашко

Столицу советской химии просто не могли построить абы как. Не те амбиции были у государства – здесь все должно было быть красиво, внушительно, в духе эпохи. Центр Дзержинска спланирован «звездой» – от главной площади с памятником Железному Феликсу расходятся лучи улиц. Тут и прекрасные образцы конструктивизма, и имперской красоты «сталинки», и широкие улицы, и просторные площади. Дзержинску даже как будто слегка великоват этот «китель», сотканный из сетки проспектов и улиц.

Не один раз встречалось такое сравнение: дзержинцы, успевшие поездить и посмотреть мир, с любовью и без тени лукавства говорят о том, что их город напоминает этакий «карманный» Петербург. А ценители красивых зданий могут найти здесь советскую архитектуру в ее самом гармоничном ­проявлении – спасибо талантливому градостроителю, главному архи­тектору Дзержинска ­Вадиму Воронкову.

Так что не только щекочущими нервы свалками и пейзажами в духе «Пикника на обочине» Дзержинск мог бы «радовать» местных жителей и привлекать гостей. Здесь есть на что посмотреть: уникальный дендрарий, создатель которого, лесовод с удостоверением №1 в стране Иван Ильяшевич, в 1950-е годы спас Дзержинск от опустынивания. Уникальная Шуховская башня на левом берегу Оки – одна из гиперболоидных конструкций инженера Шухова. Не дать исчезнуть и впасть в забвение этим объектам – дело, возможно, не менее важное, чем экологическая работа.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA